Начинает знобить лишь от одной мысли, что он отберет у меня ребенка.
— Ни за что. Марк будет со мной.
— Ты же прекрасно понимаешь, что суд в этом городе ни при каких обстоятельствах не оставит тебе ребенка, Дашка. Ты это знаешь и все равно просишь… Не выйдет по-хорошему, снова решишь сбежать? Через сколько тебя нашли в прошлый раз? Кажется, девять часов, — Миша пожимает плечами. — Я никогда не принуждал тебя меня любить или как-то хорошо относиться, мне хватает твоей ненависти, поверь.
Но сына я не отдам. Можешь съехать, пожить одна. Подумать. Решить. Будешь приходить к Марку в гости.
— Ты меня шантажируешь? Открыто упиваешься своим превосходством в этом вопросе, да? Просто играешь чувствами нашего ребенка.
— Нет. Я просто решаю вопрос и, когда этого требуют обстоятельства, делаю это жестко.
— Ты врал мне, когда говорил, что если у нас будет ребенок, то мы сможем развестись, — резко поднимаюсь на ноги. — Врал о том, что он будет связью между семьями и бизнес не пострадает.
Врал, когда делал вид, что тебе так же противна эта свадьба. Ты врал, а сам наслаждался моей болью. Упивался ею, прекрасно зная, какой человек мой отец на самом деле. Он же совсем не добрый самаритянин, каким его все вокруг считают. Если бы я тогда отказалась от свадьбы, он бы убил Влада, а меня упрятал в психушку. Ты это знал и не отказался от свадьбы. Наоборот, потакал ему, ради денег. Ради своей выгоды.
Тебе было плевать, что я тоже живой человек. Тебе все эти семь лет было на это плевать. Сколько я еще буду так жить? Играть в эту дурацкую семью? Я хочу любить. Хочу, чтобы меня любили и уважали. Я не подписывалась на ваши договоры. Вы насильно вынудили меня со всем согласиться, Миша.
— Влад…
Князев закатывает глаза, чуть покачивая головой. Из всего моего монолога он услышал только имя. Имя человека, которому я испортила жизнь.
Он всегда для Миши был какой-то красной тряпкой.
— Твоя измена…
— Измена? — муж выдыхает. — По-моему, ты преувеличиваешь.
— Ты обещал, что это не будет меня касаться.
— Ты не позвонила.
— Да какая разница? Ты спишь с ней у себя в офисе, и все об этом знают. За спиной на меня пальцем показывают.
— А тебе есть до этого дело?
— Мне не нравится выглядеть дурой, — хмурюсь. — Мне не нравится, что вскоре об этом узнает и наш ребенок.
