– Где Хладна?
– С ней всё в порядке, там её не было, – ответила Луна, оборачиваясь, но в другом конце коридора больше никого не увидела, хотя сверкающая белая чешуя была бы заметна даже сквозь дымную пелену.
– Двое были внутри точно, – заметил Холод. У Луны сжалось сердце. – Тамарин и Сердолика.
Сзади донёсся тяжёлый топот.
– Дорогу! – яростно заревел кто-то."
"Луна в страхе прижалась к Вихрю, и пылающий разум Беды вмиг вытеснил из головы всё остальное, а в следующее мгновение мимо пронеслась она сама, исчезая в дыму у входа в пещеру.
– О луны! – пискнула Кинкажу, судорожно сжимая когти.
Через несколько ударов сердца меднокрылая вынырнула из пещеры. Пятясь с дымящимися крыльями, она волочила за собой обгоревшее тело. Оставила возле драконят и снова бросилась в огонь.
Кинкажу ахнула в ужасе, зажав глаза лапами.
– О нет! – воскликнула Луна.
Отпустив Вихря, она склонилась над раненой. Кое-где на теле виднелись уцелевшие тёмно-красные чешуйки, но всё остальное обуглилось так, что по цвету Сердолика теперь больше напоминала ночную.
– Может, попробовать… – неуверенно начал Холод, потом нагнулся и слегка дохнул на обгоревшую шею. Чешуя перестала дымиться, но осталась такой же чёрной. Он безнадёжно покачал головой: «Как бы не навредить». Трудно было даже понять, дышит Сердолика или уже нет.
С колотящимся сердцем Луна услышала новые торопливые шаги в коридоре. Подбежал Глин, взглянул на небесную, и от него повеяло горем и отчаянием. Земляной дракончик повернулся к Стерх.
– Сколько в пещере ещё драконят? – спросил он.
Земляная лишь молча раскрывала и закрывала пасть.
– Точно не известно, – выскочила вперёд Кинкажу. – Знаем, что Тамарин… И Беда снова туда пошла.
Не говоря больше ни слова, Глин без колебаний бросился вперёд. Припадая на одну лапу, он исчез в огне и дыму. Луна успела увидеть, как языки пламени лижут его бурую чешую и представила, насколько ему больно, несмотря на особую способность мгновенно залечивать ожоги.
Стерх мучительно всхлипнула и кинулась прочь по коридору, едва не столкнувшись с подбегавшей Оникс.
– Что случилось? – крикнула песчаная. Из-за её мощной спины испуганно выглядывал Щук.
– Тамарин… – В слезах выдохнула Кинкажу.
Оникс прищурила угольно-чёрные глаза, всматриваясь в ревущее пламя. Щук растерянно подался назад, приподняв крылья, в его памяти вспыхивали сцены сражения за Летний дворец – летящие с неба горящие поленья, охваченные пламенем морские драконы и рушащиеся этажи магического творения Альбатроса.
