«Подозреваю, что тобой пугали детей и прежде, – мысленно усмехнулась Луна, – если всё племя целиком решило пуститься в бега».
«Очень неразумно с их стороны… Я убил всего лишь одного дракона, и тот вполне заслуживал казни»."
"– А что натворил этот Мракокрад? – спросила Луна дракончика. – Почему он такой злой и…
«Имей в виду, – вставил голос, – если ты станешь верить дурацким россказням этого хлюпика, я и обидеться могу».
– Он убил очень много драконов, – ответил Коготь, – десятка два. Всех разом, одним движением мысли! А ещё мог любого подчинить своей воле!
Луна смотрела с ужасом.
– Что, в самом деле?
«Да не убивал я никаких двух десятков! – возмутился Мракокрад. – Ну, может быть, пару драконов… И то не вместе, а в разное время… И только в силу необходимости! Луна, послушай, я обещаю никогда не пожирать ничьи мозги…»
Между тем, она видела, что Коготь нисколько не преувеличивает своих страхов. В его разуме теснились кошмары последних лет и даже память о детской игре в Мракокрада, где ведущий сперва долго прятался, а потом нападал на всех остальных.
Коготь терпеть не мог этой игры, вызывавшей новые кошмары.
– А где его похоронили, знает кто-нибудь? – спросила Луна.
Ночной дракончик поморщился.
– Откуда? С тех пор прошли тысячелетия.
– А где было старое Ночное королевство?
– Без понятия, – хмыкнул он. – Зачем тебе?
– Да так, просто… понимаешь… Ты прав, я всё пропустила, вот и хочу узнать побольше, чтобы иметь право называться ночной.
Коготь вышел из-за своего мольберта и глянул на её работу.
Луна попыталась изобразить, насколько могла, лесной пейзаж с переплетением лиан и зелени на фоне вечернего неба с тремя лунами и мерцающими звёздами. Посмотрев, дракончик презрительно фыркнул, затем сорвал с мольберта собственный холст и бросил на пол перед Луной.
На его пейзаже высилась огненная гора, образ который так часто преследовал ночных драконят. На склонах ветвились потоки красно-золотой раскалённой лавы, а тяжёлые тучи чёрного дыма окутывали всё вокруг, стирая разницу между днём и ночью.
Луна не сразу разглядела глаза и зубы, которые художник пририсовал вулкану – казалось, гора хищно скалится, готовая обрушиться на жертву.
– Ого! – ахнула Луна, подбирая слова похвалы.
– Вот! – Коготь указал на её холст, потом на свой. – Вот почему тебе никогда не стать одной из нас!
Не дожидаясь ответа, дракончик бросился к выходу из пещеры. «Нам всем было плохо, а ей – хорошо. Это несправедливо!» – донёсся отголосок его мыслей, и Луна горько вздохнула.
