– Думаю, это часть той кометы – помните, в самом конце войны светила, как будто третья луна? Тогда и камень упал – поэтому я назвала его небесным.
Подвеска с кулоном упала в протянутые лапы Страус… И тут же внезапно в голове у Луны отчётливо зазвучал новый голос:
«Вот! Бойтесь меня, удивляйтесь мне, восхищайтесь мною! Вы даже не представляете, кто я и кем стану в один прекрасный день – и он скоро наступит. Довольно скрываться, мама, теперь я сама принимаю решения!»
В тот же самый момент мысли крошки Страус исчезли – на их месте остался лишь неясный ровный гул.
Луна с недоумением взглянула на Оникс, потом на амулет, который Страус снова раскрыла. Гладкий камушек блеснул, словно тёмное сердце далёкой звезды.
Всё стало ясно. Вот почему мыслей Оникс не было слышно. Небесный камень!
Глава 20
Не успела Луна опомниться, как Мракокрад ворвался в её разум, громче и свирепее, чем обычно:"
"«Небесный камень подавляет чтение мыслей?! Никому о нём не рассказывай, поняла? Если остальные драконы узнают, всё пропало! Такой кусочек появится у каждого, и мы с тобой оглохнем.
Понимаешь? Это всё равно как остаться без когтей… Обещай, что никому не расскажешь!»
«Почему оглохнем? – возразила она. – Просто станем, как все, нормальными драконами».
«Вот как? – возмутился он. – Ты готова вот так вот запросто расстаться со своим даром? Тогда ты не заслуживаешь его!»
Она даже растерялась от его настойчивости.
«Погоди, помолчи немного, хорошо? Мне обязательно надо послушать, что думает Оникс!»
Мракокрад, ворча, подчинился.
Страус всё ещё держала амулет, осторожно трогая магический камень. Пока не поздно, надо заставить Оникс подумать о вчерашнем взрыве!
Ничего не подозревавший Вихрь размышлял о детстве драконихи и гадал, как она оказалась в академии. Луна попыталась подать знак, но песчаный даже не обернулся.
Что ж придётся самой…
– Э-э… – начала она, запинаясь, – а что… то есть, кто… А ты…
Песчаные все как один повернули головы.
«Что она хочет сказать?»
«Странная ночная, на дурочку смахивает».
«Двух слов связать не может, вот потеха!»
Луна старалась не слушать, хотелось скорее убежать. Внезапно пришло озарение.
– Как там твоя сопещерница Тамарин? – спросила она, поворачиваясь к Оникс. – Ты… навещала её уже?
– Ах, Тамарин, бедняжка, – вздохнула песчаная. Мысли её звучали иначе: «С какой стати я должна заботиться об иноплеменниках? Странные здесь порядки… Хотя радужная была тихая, особо не мешала.
