— Не строй из себя большего дурака, чем ты есть на самом деле! Что ты хочешь за то, чтобы твои слова насчет закрытия столбов стали реальностью?
— Дайте-ка подумать… Ничего. С какой мне стати ехать непонятно куда, ради того, чтобы вы свободно прикарманили деньги рода себе?
— Это наши деньги!!! — зашипела Стеф. — Я ради них уже два года трахаюсь с мужиком, который мне противен еще больше, чем ты!
— Плохо трахаешься, раз до сих пор не залетела.
Память послушно подкидывала мне привычную манеру общения Ямира с сестрами.
Лишь бы не переиграть.
— Чтобы я — и от него⁈ Не смеши меня. Я лучше от грузчика какого-нибудь забеременею, чем от этого слизняка, что трясется в постели от ужаса! Мне нужен нормальный самец, а не это вот недоразумение.
— Поддерживаю, Стеф, — влезла в разговор Аврора. — От звуков нашей фамилии любой станет импотентом. Мой не исключение.
— Нагибин, Нагибин, — задумчиво проговорил я вслух. — Нет, все работает, так что вранье. Не можете возбудить своих мужей в постели, так и скажите.
А то фамилия им не нравится.
— Значит, отказываешься?
— Посмотрим, — неопределенно протянул я. — Пока я не вижу своей выгоды, только вашу.
— Ну, так и скажи, чего хочешь! Не фиг мяться, как монашка перед обрядом дефлорации!!!
— Еще не знаю. Давайте так. Я не скажу ни да, ни нет. Подумаю, прикину. Ну, и вы тоже. Вам ведь это нужно больше, чем мне. Ну, и я так понимаю, мне надо вернуться в академию?
— Завтра. К тому же готовься разговаривать с Тайной канцелярией.
Почти сто человек умрут, потому что их дети напали на тебя. Такого уже давно не было. Ну, и присутствовать на их казни тебе обязательно. Хотя может и нет — тут всегда по разному бывает.
— А нельзя их, ну, не знаю, как-то пощадить? В смысле, не убивать всех, а только тех, кто напал?"
"— Не узнаю тебя, братец. Раньше ты бы первый вопил как резанный, что их надо мучительно казнить, а теперь их жалко? Но нет, нельзя. Их пример — другим наука. Из-за своей глупости они подвергли риску жизни миллиардов разумных.
Папаша рано или поздно сдохнет -с его образом жизни это очень вероятно. А если помрешь и ты, не оставив наследника, то всем нам хана. Так что гордись — как бы тебя ни ненавидели, смерти твоей никто не желает, и поверь мне, этих сейчас ненавидят сильней. Потому что своя шкура дороже. Даже наемные убийцы, самая грязь, берущаяся за любую работу, никогда не нападут на наш род. Опять же, потому что знают, чем это обернется.
