Она пряталась за непоколебимо стоящей Этери, тыкая исподтишка нападающих двумя ледяными дубинами, хаотично попадая ими в самые интересные места, от чего нападавшим было очень паршиво, грустно и печально.
Хекнув, она удивила очередного демона ударом между ног. Подхватив его палицу, резко швырнула ее в одного из гоблинов, что по-прежнему зачем-то бил в бубен. Тот, икнув, поймал ее на лицо. Удивившись такой несправедливости, сразу резко потерял сознание."
"— Ты хочешь себе имидж испортить из-за этих ничтожеств⁈ — вопросом на вопрос ответил я, со скрежетом парируя удар дубины в руках подобравшегося к нам здоровенного человека, чья мама явно согрешила с троллем, судя по его росту.
Тот шумно сопел и занимал много места, из-за чего из его тыла слышались возмущенные вопли. Правда, тому было плевать — как только мужик услышал, что он «ничтожество», то стал не только бить меня, целясь в голову, но еще и лягаться толстой ногой назад, дабы освободить пространство для маневра.
— Я хочу, чтобы они мучились и страдали! — кровожадно взвыла Соль, целя и попадая в пах еще одному участнику вечеринки.
Что-то часто она стала бить мужиков туда, куда нельзя. Ох, не к добру это, ох, не к добру!
— Будут! — торжественно пообещал я, всё-таки дотягиваясь кастетом до главного, который хотел с ним познакомиться в особо извращенной манере. — Если, конечно, сами себя не перебьют, — отпихнул я его, в результате чего тот снес набегавшего на нас человека, и они неизящно рухнули на дорогу
Последнее шуткой не было. Вся эта завывающая толпа, размахивающая оружием и рвущаяся к нам, причиняла себе повреждения с куда большей эффективностью, чем наша тройка.
Они толкались, пихались, падали, орали, пытались пробиться вперед к нам, пытались пробиться назад, уже от нас.
Я орудовал кулаками, тратя на подкатывающих к нам беспредельщиков по одному-два удара, не более. Периодически приходилось отвлекаться на Этери, которая вошла в раж и уже не разбирала, где свои, а где чужие.
Её возможности были не намного хуже моих приспособлены к ближнему бою, хотя двоих-троих она уже замордовала чьей-то булавой до бессознательности, рьяно желая еще и еще.
Передо мной уже валялось тел пять, если не больше, отпугивающих наседающих сволочей разбитыми мордами. Тем бы пора уже было начать трусить, останавливало только вот отсутствие кровищи, а желание скорой мести толкало их в еще большую яму.
В общем, охреневшие от вседозволенности враги стервенели с каждой минутой!
Ну, мы тоже стервенели, куда деваться.