Не он бьет ее, а она его; а оставив не только своего мужа, но и сына, она совершает самое тяжкое преступление, на которое способна мать. Хотя, подобно Ивану Карамазову, бунтующему против Бога, поскольку тот бросил своих детей, мы возлагаем всю вину на отца, цикл несчастий и прегрешений начинается с поступка матери. Нигде не говорится о том, что Федор Павлович был неверен своей жене, пока они жили вместе; он стал пить и прелюбодействовать с другими женщинами (завел себе «гарем») после того, как жена его бросила.
В особой моральной системе романа Достоевского Аделаида Ивановна несет значительную долю вины за безнравственный образ жизни своего мужа, поскольку, согласно логике нарратива, он не свернул бы на эту дорожку, если бы она оставалась дома, как ей и подобало. Особо доброжелательно относящийся к Федору Павловичу читатель мог бы счесть его приготовления к поездке в Петербург («Для чего? он, конечно, и сам не знал» [Достоевский 1976а: 9]) как попытку спасти ее. Важная деталь: Аделаида Ивановна выбирает себе в любовники семинариста.
В мире Достоевского (как в его романах, так и вообще в культурном контексте России середины XIX века) этот характерный тип протонигилиста-разночинца прочно ассоциируется с отказом от христианской веры и с приверженностью радикализму, феминизму и атеизму. Переезд Аделаиды из сердца матушки-России в Петербург, где она пускается «в самую полную эмансипацию» [Достоевский 1976а: 9] (обратите внимание на иностранное слово), также имеет символическое значение, поскольку показывает опасности, связанные с открытостью порокам вестернизации.
Этот выбор уводит Аделаиду Ивановну от принципа жизни, воплощенного в ее супруге, и неизбежно приводит ее к смерти.
Аделаида Ивановна, безусловно, пренебрегла своими моральными обязанностями. Но можно ли оправдать то, как поступил Федор Михайлович с деньгами своей жены? Он фактически украл ее приданое, которое «как бы кануло для нее в воду». Эта общепринятая интерпретация сложилась под влиянием слов рассказчика о том, что ее поведение считалось более благородным и достойным, чем поведение ее мужа.
И тем не менее, при каких условиях пользование приданым жены считается проступком мужа? Федор Павлович вложил деньги в дело и приумножил их; верная жена, владеющая своим имуществом совместно с мужем, могла бы только получить выгоду от таких благоразумных финансовых операций. Его поведение можно осудить лишь задним числом и лишь с позиций сочувствия Аделаиде.
