Рейхспрезидентом «новой» Германии назначался гросс-адмирал Карл Дениц, ныне находящийся на севере страны, а рейхсканцлером – Йозеф Геббельс, бывший министр пропаганды. Новое правительство предлагало Советскому Союзу заключить перемирие. Этот шаг германского руководства был непонятен и даже в плане потянуть время вызывал вопросы. Возможно, это был лишь крик отчаяния.
Чуйков попросил подождать и связался с Жуковым. Жуков связался с Верховным главнокомандующим. Сталин удивился: о каком перемирии вы там говорите? Несколько кварталов осталось.
Только безоговорочная капитуляция! Генерал пехоты Кребс, не меняясь в лице, выслушал условия, отдал честь и покинул штаб 8-й армии. В шесть часов вечера новое правительство Германии отклонило требование о капитуляции, и на кварталы, удерживаемые немецкими частями, обрушился град артиллерийских снарядов…
1 мая части 1-й ударной армии южнее Рейхстага соединились с 8-й гвардейской армией. Территория, занимаемая немцами, окончательно съежилась. Сдались два важных узла обороны: цитадель Шпандау и «Зообункер» – огромная железобетонная крепость с зенитными батареями.
Йозеф Геббельс недолго пробыл «местоблюстителем». Единственная его затея в должности рейхсканцлера – провести переговоры с советской стороной – с треском провалилась.
Вечером 1 мая Крейцер снова вышел на связь. Видимо, его соратникам было безразлично, кому и зачем он отправляет донесения. О прорыве в Берлин армии Венка уже никто не мечтал. О том, что Рейхстаг практически взят, в бункере тоже знали.
Крысы потихоньку покидали тонущий корабль, но бригаденфюрер Трауберг находился на рабочем месте и постоянно кому-то звонил, потом срывался на крик, требовал от связистов починить ту или иную линию. Судя по его активной возне, фон Трауберг не собирался кончать жизнь самоубийством. Последнее стало повальным увлечением обитателей бункера.
Крейцер радировал: Геббельсу предложили покинуть логово и попытаться выбраться из Берлина. Геббельс отказался – сослался на больную ногу и шестерых детей, с которыми он точно далеко не уйдет.
Незадолго до девяти часов вечера его супруга Магда попросила главного врача санитарного управления СС сделать ее шестерым детям инъекцию морфина. Врач не отказал высокородной даме, сделал все, как она просила. Затем она самолично в присутствии оберштурмбаннфюрера Штумпфеггера раздавила у них во рту ампулы с цианистым калием. Дети были маленькие – от пяти до двенадцати лет. Пять дочерей и сын.
