Однажды пришлось открыть окно и орать дурным голосом (чтобы не почуяли акцент): «Все с дороги, Шестое управление РСХА, будем стрелять, если не освободите дорогу!» Проезд освободили, легковушка прорвалась сквозь препятствия.
В районе католического храма ничего не изменилось, разве что машин стало меньше. На северной стороне церковного двора лежали штабелями мертвые тела – их было много, хоронить негде и некому. Прихрамывая, брел солдат с ранцевым огнеметом, за ним бежали женщины, что-то возмущенно кричали.
– Все правильно, – проворчал Шашкевич, – сжигать их надо, а то зараза поползет, по нам же и ударит, когда Берлин возьмем…
Нужный переулок Корзун едва не проехал.
Все дружно закричали, он сдал назад, развернулся. Снова повисли над головами глухие стены, переулок извивался то влево, то вправо. Ни одной живой души на всем протяжении проезжей части. И то, что Красная армия сюда не вошла, подарок судьбы – нашпиговали бы свинцом!"
"Снова высокий бордюр, «Фольксваген» заехал на него, ломая бампер, пристроился под деревом.
«Виллис», укрытый сеткой, смирно дожидался своих хозяев. Вобликов кинулся стаскивать брезент, остальные схватили за шиворот Штерна, поволокли из машины. Тот пришел в себя, но не сопротивлялся, обводил пространство одуревшим взором.
– Но это не Имперская канцелярия… – его язык заплетался.
– Да иди уж, – подтолкнул его Корзун. – Будешь доказывать, что мы и сами знаем. Давай двигай – перевалочная станция!
Пленнику связали руки, насильно усадили в машину.
Оперативники сняли с себя немецкую атрибутику.
С улицы Зееле доносились одиночные выстрелы. Переулок был пуст. Командир объявил перекур пять минут, сотрудники расслабились, с удовольствием дымили в рукава. Появилась возможность переброситься с пленником парой-тройкой фраз. Он жался на заднем сиденье со связанными руками, покрывался пятнами.
– Вы не имеете отношения к Шестому управлению РСХА… – выдавил из себя штурмбаннфюрер.
– Вы очень наблюдательны, герр Штерн, – похвалил Андрей.
– Третий оперативный отдел военной контрразведки СМЕРШ, майор Ракитин. Признайтесь, это приятная новость. В противном случае вас бы уже расстреляли во дворе канцелярии фюрера. Но вы живы – и, собственно, останетесь живы, если чистосердечно признаете свою вину перед мировым сообществом и согласитесь на сотрудничество с советскими властями.
В мозгу офицера СС, затуманенном оплеухами, вертелась мысль, что в заключениях собеседника изначально что-то неправильно.
