– Олег, тормози, хватит!
Внедорожник остановился, машину и пассажиров окутало смрадной двуокисью. В ушах надрывался звон, пороховая гарь разъедала глаза. Машина в любую минуту могла стать братской могилой.
Оперативники выпрыгнули наружу, застыли, напряженно осматривались. Словно в другой мир попали. О том, что было на улице Зееле несколько минут назад, напоминал лишь назойливый запах. Звуки боя сделались глухими, неотчетливыми, словно ведро надел на голову! А ведь проехали не больше ста метров.
В разрыве между крайними домами мелькали силуэты, бежали солдаты – очевидно, противника все же потеснили.
В переулке было глухо как в танке. Никто не стрелял. Контрразведчики медленно двинулись вперед, не отрываясь от прицелов. Каждый держал свой сектор обстрела.
В переулке с трудом могли разминуться две машины. Высились стены домов, чернели дыры оконных проемов. Здания выглядели мрачно, нелюдимо. Район был так себе. Ни одной живой души за исключением одной неживой. В нишу между стеной и массивной пилястрой вжался труп.
Мужчина в пальто и черном форменном кепи вроде тех, в которых щеголяют полицейские, сидел, свесив голову на грудь. Под рукой валялась винтовка. В районе живота чернела засохшая кровь. На рукаве выделялась скомканная повязка. Очевидно, получил ранение на Зееле несколько часов назад, ноги повели в переулок, брел, пока были силы, потом сел и уже не смог подняться…
– Нормально все, – деловито сообщил Шашкевич, забрасывая автомат за спину. – Можно дальше ехать, товарищ майор…
Разбилась вдребезги идиллия «параллельного мира»! Из-за угла ближайшего здания со стороны Зееле выбежали трое и припустились к машине.
Все произошло стремительно. Это не было нападением, троица просто бежала, спасаясь от ужасов войны. Они поздно обнаружили, что машина на пути вовсе не немецкая!
Оперативники рассыпались, вскинули автоматы. Какой-то миг отделял их от того, чтобы нажать на спусковой крючок.
– Не стрелять! – крикнул Ракитин. – Хенде хох!
Ошалевшие люди заметались, испуганно закричали.
Мужчина в сером пальто и фуражке наподобие той, что носят служащие железной дороги, вскинул карабин «маузер», но явно забыл, куда нажимать. Подскочивший Корзун прикладом выбил у него оружие из рук, мужчина ахнул от боли, схватился за ушибленную кисть. Остальных не пришлось упрашивать – сами побросали карабины, вскинули вверх руки.
– Замереть! – скомандовал Ракитин.
Это был фольксштурм – гражданские лица, мобилизованные властями на защиту издыхающего рейха.
