На последнем контрольном посту маленькую колонну остановили автоматчики. Недавно они попали под завал – все как один были покрыты слоем цементной пыли и походили на озлобленных мумий.
Бойцы выбрались из-под обломков, окружили машину, наставив автоматы. Ракитин сунул старшему под нос красное удостоверение с характерным тиснением на обложке: «НКО, Главное управление контрразведки СМЕРШ». Даже в грохочущем аду алые корочки произвели впечатление.
– Конечно, проезжайте, товарищ майор, – крикнул сержант. – А это у вас что?
«Это» был Крейцер с мешком на голове.
Мешок был большой, полностью облегал туловище и руки. На виду оставались только нижние конечности в суконной материи немецкого образца. С двух сторон Крейцера подпирали Вобликов и Шашкевич.
– А что с ним такое? – не понял Андрей.
– Так это… – сержант растерянно поморгал, – в мешке-то человек…
– Ну да, в мешке, – согласился Ракитин. – Тебя что смущает, сержант? Кот в мешке, слышал о таком? Хочешь выяснить, кто он такой и куда его везут? Еще раз служебный документ показать?
– Не надо, товарищ майор, езжайте, куда вам нужно… – Сержант попятилься, машинально присел, когда в соседних развалинах что-то ухнуло и взметнулась туча пыли.
– Только будьте осторожны, здесь у нас последний пост, дальше клочок нейтральной земли, а за цементным заводом немцы…
– Спасибо, что предупредил, сержант…
Окрестности завода плавали в сизом дыму. Ветер сменил направление, подул с запада. Развалины вставали стеной, ехать дальше было невозможно. Узкий проезд завалили огрызки кирпичной кладки.
Шашкевич вывернул руль, ударил по газам, рассчитывая использовать в качестве трамплина наклонную бетонную плиту. Но передумал и в последний момент отчаянно затормозил. Все смешалось в машине.
– Слушай, ты, джигит! – заорал Ракитин. – Дрова везешь?! Все целы? Хватит, дальше не проедем. К машине! Да снимите вы с него мешок, он там скоро задохнется! – Майор выпрыгнул из машины, стал энергично семафорить. «ГАЗ-4» резко встал, красноармейцы попрыгали на землю.
– Кузьмин, прикрывайте!
Автоматчики рассредоточились по задымленному пространству в ожидании указаний. С Крейцера стащили мешок, добежали до ближайшей канавы, спрятались.
Гауптман привалился боком к стенке канавы, надрывно закашлялся, держась за живот. На него было больно смотреть: волосы дыбом, глаза навыкат, щегольской китель порвался. Скатываясь в канаву, он ухитрился ободрать колени, и даже нос был измазан желтой глиной.
Раздался протяжный свист.
