Гляньте на тот труп – вы должны его знать.
Крейцер вскарабкался на гору мусора, вытянул шею.
– Да, это гауптштурмфюрер Эрик Нойманн. Личность неприятная, не очень многословная…
– А теперь и подавно. – Андрей мстительно усмехнулся. – Остались Трауберг, пилот Шварцман и два охранника, одному из которых я сломал челюсть…
– Зря вы устроили это нападение, господин майор, – съежившись, сообщил Крейцер. – Это было, как бы мягче выразиться… авантюрное предприятие. Ваш противник был готов к нападению, а вы – нет. Следовало продолжать слежку, ждать подходящего момента.
– Позвольте вас предостеречь от обсуждения моих решений! – Ракитин нервно дернулся. – Что сделано, то сделано. У нас остались шансы, герр Крейцер?
– Думаю, да. – Немец сделал неопределенный жест. – Самолет по-прежнему дожидается Трауберга, и запасного плана у него нет. Выходить пешком через расположение ваших войск – занятие глупое и опасное. Но теперь им придется сменить маршрут и идти незнакомой дорогой. – Крейцер пристально уставился на развалины.
– Все эти люди проживали в других районах Берлина и с этим практически не знакомы. Нам же, господин майор, ничто не мешает следовать прежним маршрутом…
– Вы что-то задумали, Крейцер, признавайтесь? – насторожился Андрей. – В ваших глазах объявился хитрый огонек.
– Грузовые машины за углом. Мы бежали мимо них. Пару дней назад там что-то разгружали, и по ряду причин машины пришлось бросить. Да, я не образец отваги в бою, – признался гауптман, – моя служба в вермахте носила другой характер.
Имею иные способности, как вы уже знаете. Когда началась драка и стрельба, я подался назад, забрался в кабину… С машиной все в порядке, ключи зажигания на месте. Не будем гадать, почему водители не вернулись за своим транспортом. Мы можем проехать остаток пути и снова попробовать их догнать. Не думаю, что по пути будет много разрушений. Там широкие проезды и крайне мало объектов, способных при обрушении перекрыть дорогу…
Страшно захотелось двинуть этому парню в глаз. Какого дьявола он тут мудрит, заходит издалека?
Глава тринадцатая
Первое послевоенное утро выдалось беспокойным.
Ключи от зажигания валялись в кабине под приборной панелью. Двигатель заревел, как разъяренный буйвол.
– Шашкевич, за руль! – крикнул Ракитин. – Крейцер, рядом с ним, будете показывать, куда ехать, и не дай бог он вас не поймет! Вобликов, в кузов!
Головокружение еще не прошло, радужные круги плясали перед глазами. Садиться за руль в таком состоянии – значит всех погубить.
