Все металось перед глазами: развалины, узкая дорожка, перепуганные люди. Оперативники летели с ревом, а им навстречу – вражеская партия.
Шальные выстрелы все же произвели, но мимо. Вспыхнула рукопашная, на которую без слез нельзя было смотреть – повсюду валялись груды камней, куски стен со слипшимися кирпичами, раздавленная мебель, деревянные балки.
Люди падали, катались по земле, удары не достигали цели. Место для засады было выбрано бездарно, но так уж получилось!
Здоровый детина с перекошенной челюстью снова бросился в атаку.
Автомат он выронил, выхватил нож с откидным лезвием, полез через препятствия, совершая маховые движения. Перед глазами мелькнули ровные белые зубы. По ним майор и ударил прикладом, улучив момент. Противник дернулся, но нож не выронил, снова полез, рыча, как тигр. Как-то ловко у этого паршивца получилось – майор уберегся от ножа, однако схлопотал локтем в висок, и этот удар вывел его из равновесия. Загудела черепная коробка, забегали чертики в глазах. С этого момента внимание рассеялось, события стали ускользать.
Андрей зашатался, точно пьяный. Автомат он не выпустил, но повалился спиной на острый камень, взвыл от боли, перехватило горло. Из последних сил он сумел сгруппироваться и, когда эсэсовский офицер прыгнул и оказался рядом, ударил его ногой по колену. Немца перекосило от боли, он подался вперед, по инерции размахивая ножом. И в этот раз удача не подвела майора: взлетел автомат, который он держал за ствол, прямиком отправился в челюсть. Удар был знатный, зубов во рту стало меньше, сломанная челюсть надолго осталась перекошенной.
Противник отпрянул, глаза от боли поползли на лоб. Автомат в руках развернулся, как надо, но очередь прошила пустоту – противник ушел с линии огня…
Вокруг творилось что-то непонятное – бились и ругались люди. Рычал и махал кулаками Федор Шашкевич, схватился за живот Корзун, отвалился от маленькой кучки дерущихся. Наскочил на противника лейтенант Вобликов, удар в грудь отбросил его на несколько шагов, он сделал свирепое лицо, стал вытаскивать «ТТ» из кобуры – пальцы дергались, как у эпилептика…
Ракитин поднялся на колени, отыскал автомат.
Попятился седоволосый Трауберг с белым лицом. В этот момент он был вылитым альбиносом. Качался перед глазами субъект в сером плаще. У него была неприятная обрюзгшая физиономия – видно, только тем и занимался, выйдя в отставку, что разминался крепкими напитками…
У пилота был пистолет, он стрелял. Опухшее лицо сковал страх, оттого он и мазал.
