— Яна, научись, наконец, мне доверять! Ты со мной, тебе есть что бояться? — уже нервно спрашивает он.
— Нет. Просто нехорошие воспоминания накрывают… — сглатываю, пытаясь дышать ровно.
— Ты будешь рада, — убеждает он меня.
Когда машина паркуется возле ворот дома Тараса, я закрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья.
— Что происходит? — шепотом интересуюсь я. Не радует меня этот визит, что бы он ни значил.
— Минутку терпения.
И мы ждем минуту, две, три… Дышу глубоко, убеждая себя, что теперь небеззащитна, я за спиной сильного мужчины…"
"А там, в этом доме, на втором этаже, моя дочь.
Машенька. Так рядом, и я не могу ее увидеть. Сердце начинает разрываться.
— Яна, открой глаза, — просит Леван.
Распахиваю глаза и замираю в ступоре. Из ворот выходит няня с Машенькой.
— А почему здесь? Если Тарас узнает… — кусаю губы, а сама уже распахиваю дверь.
— Он знает. Он отдает тебе дочь, — уверенно произносит Леван. — Вон, видишь, его охрана вещи ребенка выносит, пойду багажник им открою, а ты дочь иди забери.
Сам побоялся ее забирать – вдруг испугается меня.
— А… — да нет у меня времени на разговоры, и неважно сейчас ничего, вылетаю из машины.
— Мамочка! — запрыгивает на меня Машка, подхватываю ее на руки. Обнимаю, зацеловываю, чувствуя, как щиплет глаза, но уже от дикой радости. Мы ее забираем…
Забираем!
— Она немного приболела… — тараторит няня, когда я сажаю дочь в машину.
— Как приболела? Что с ней? — оборачиваюсь.
— Ничего страшного, простыла, но ей уже лучше, я вам тут лекарства собрала, нам доктор выписывал, — всовывает мне в руку пакет.
— Девчонка у вас нежная, вы холодным ее не поите, — говорит мне так, словно я не знаю собственного ребенка. Волнуется. Хорошая няня. Хоть что-то Тарас хорошего сделал. Моя дочь была в надежных руках.
— Спасибо вам за заботу.
— Да не за что. Я вам там свою визитку кинула в пакет, если вдруг понадобятся мои услуги.
— Спасибо, но это вряд ли.
Я теперь никому не доверю своего ребенка. Сажусь к Маше на заднее сиденье.
Оглядываюсь. И правда, грузят вещи. Те охранники, которые и на порог этого дома меня не впускали, вышвыривая мои вещи за ворота.
— Мам, а ты больше не уйдешь? — спрашивает Маша и жмется ко мне.
— Нет, моя маленькая, — сажаю ее себе на колени, обнимая, вдыхаю родной сладкий запах и тихо, беззвучно рыдаю. Даже не верится…
Леван садится за руль, оглядывается на нас, ничего не говорит, отворачивается и заводит двигатель, увозя нас подальше от этого проклятого дома.
