— И власти, — выдыхает, когда я прикасаюсь губами к его скулам.
— Власть разрушает, — шепчу в его кожу, ощущая, как соски трутся об его грудь, наливаясь, становясь чувствительными.
— Нет, если она направлена в нужное русло, — уже хрипло отвечает мне. Спускаюсь губами к его шее, ласкаюсь, целую, ощущая, как между ног упирается его уже давно твердый и на все готовый член.
— Очень нетерпеливый дракон, — шепчу в его кожу. — Потерпи немного ради меня.
Покрываю его шею поцелуями, ловя себя на мысли, что мне нравится запах, его тело и в общем эта близость.
— Ради тебя я терплю очень давно, — шёпотом отзывается Леван.
— Это подкупает, — усмехаюсь, намеренно потираясь промежностью о член.
— Будешь дразнить – терпение быстро закончится.
Поднимаю голову, ловлю его губы, вожу по ним своими, ласкаю кончиком языка, ощущая, как учащается его дыхание. Леван не выдерживает, вторгается в мой рот горячим языком, сам целует глубоко, страстно, нетерпеливо, напористо, голова кругом, дыхание сбивается.
— Ты увлекся, — усмехаюсь, отстраняясь от него.
— Без рук, как ты и хотела, — прикусывает свои порочные губы.
— Мне кажется, тебе жарко, — стягиваю с его плеч рубашку.
— Очень жарко, — помогает избавиться от рубашки, отшвыривая ее в сторону. Массирую его плечи.
— Ты слишком напряжён.
— Ты садистка, — выдыхает. — С тобой расслабишься. Мне кажется, и брюки лишние, — подмигивает мне.
— Мерзавец, — у самой проседает голос. Ловлю какие-то новые ощущения приятного жара и томления. И мне нравится. Значит, все получается.
Это не страшно. Это будоражит, возбуждает. Будет в кайф отдавать долги. Сползаю с его колен, Леван пытается меня поймать и затормозить. Игриво бью по его ладоням. — Руки!
— Да, моя королева, — опускает руки на подлокотники, сжимая их. Беру подушку, кидаю ему под ноги, опускаюсь на колени между его расставленных ног. — Бл*ть! — ругается сквозь зубы. — Яна, ты понимаешь, что творишь?
— Конечно, понимаю, когда я инициатор.
— А можно рассказать тебе о всех моих фантазиях, а ты их инициируешь?
— Можно, но позже, — хватаю его ремень.
— Стой, трусики свои сначала сними! — в голосе уже приказ, но мне не страшно. Это не агрессия, это возбуждение. В сотый раз убеждаю себя, что мужчины разные. И Леван совсем не похож на Тараса.
Поднимаюсь, цепляю резинку трусиков, под его горячим черным взглядом стягиваю трусики, переступаю и кидаю их в Левана.
— А ты горячая штучка, — усмехается. Ловит черное кружево, крутит в руках, рассматривая.
