Что бы Ирина ни думала и ни говорила, его мнение не поменяется.
— Волков, ты совсем сдурел! — Она начала сдавать позиции. Головой понимала, что неправа, но не собиралась уступать. От упрямства и нежелания соглашаться. Да просто не привыкла, что кто-то решает за нее в таких важных вопросах.
— Да, я сдурел! — рявкнул он, начиная закипать от несправедливых обвинений. — И сделал то, что посчитал нужным, чтобы защитить тебя!
— А я просила? — не сдавалась Ирина, продолжая вести борьбу и с ним, и с самой собой. Но ее попытки вырваться затухали в его сильных руках.
Тепло его объятий слишком быстро проникало внутрь и дезориентировало в пространстве.
— Об этом разве просят? — Взгляд, полный яростного огня, пленил ее. Ирина внутренне содрогнулась от осознания его власти над собой. Невозможно, невероятно, но она хотела лишь одного: поскорее почувствовать его губы на своих. Но так мучительно сложно было в этом признаваться даже самой себе.
— А со мной обсудить, да хотя бы в известность ты меня мог поставить? — с надрывом спросила, все стремительнее теряя позиции, но не жалея об этом.
Первый раз в жизни хотела проиграть, сдаться на милость, а не воевать насмерть.
— Нет, — процедил Стас сквозь зубы, зарылся ладонями в ее волосы, крепко удерживая голову, так, чтобы Ирина смотрела ему в глаза. В их глубине она отчетливо видела, как плещутся горечь, агрессия, тысячи вопросов и еще сомнения, сомнения, сомнения… — Ты бы не согласилась.
— Конечно, не согласилась… — Она нервно сглотнула и инстинктивно облизала губы.
— Потому что это…
— Заткнись, женщина, — прорычал он и впился в ее губы. Не мог больше сдерживаться. Желание обладать ею затмило разум, остались только инстинкты и ощущения. Злость, раздражение, агрессия — все перерождалось в истинную животную страсть, контролировать которую было просто невозможно. Близость Ирины, ее запах, ее вкус сводили с ума и распаляли все больше
— Не надо. — Она попыталась отстраниться, немного утихомирить его пыл, но ничего не получилось. Он был гораздо сильнее и решительнее и совершенно не слышал ее.
— Зато мне надо! — хрипло и жадно ответил, одной рукой стискивая ее запястья, второй удерживая за затылок. Скользил языком по шее, заставляя мурашки разбегаться в разные стороны.
— Я не хочу! — взмолилась Ирина, но почему-то алчно отвечала на его поцелуи. Жесткие, требовательные, подчиняющие. Это ее мужчина. Только ее… Дернулась она, когда поняла, что больше себе не подчиняется. Все по его воле, против своей воли.
