Были одеты в мешковатые штаны, бейсболки и куртки, широкие и расстегнутые, так чтоб можно было увидеть футболки, на которых скрещивались револьверы, а статуя Свободы с закрытым лицом целилась в небо из автомата. Ребята шли фалангой, несли камни и куски кирпича, разбивали каждый фонарь, что попадался им по дороге. Сопровождал их треск падающих велосипедов. Когда над улицей сгущалась тьма, разбегались в направлении запаркованных машин.
Женщина, что могла бы считаться красивой, если бы не печаль на ее вытянутом лице, выбила стекло в магазинчике с мармеладками на Фальконер Алле.
Застыла на мгновение, словно пораженная тем, что стекло разбилось с первого удара. Или просто задумывалась, готова ли на то, что запланировала. Сбила острые осколки и вошла внутрь, неся в левой руке небольшую канистру. Шла через магазин, жуя яркие разноцветные мармеладки, а за ней лилась блестящая струйка бензина. Поставила канистру в самом дальнем углу, выбралась наружу и бросила спичку. Потом перешла на другую сторону тихой улицы и со скрещенными на груди руками всматривалась в распространяющийся огонь.
Поворачивала к нему голову даже тогда, когда под холодным взглядом мобильных телефонов ее тащили в полицейскую машину.
– Это конец, – сказала Хелле Хукоммельсе. – Я не счастлива с тобой. Я много думала, как тебе это сказать и что сделать, чтобы мы оба пострадали как можно меньше.
За окном съемной квартиры Фальконер Алле блестела банком и кофейней. Бартек сидел на табурете в кухне и держался за живот.
– Что я сделал не так?
– Ничего. Может быть, в этом и дело. Слушай, на самом деле у меня нет конкретного повода. Просто что-то не работает. Я правда не знаю. Мне когда-то казалось, что рядом с тобой я найду внутренний покой – и действительно, так было. Но больше этого нет. Это не моя вина. Мы ведь не в ответе за то, что чувствуем, правда?
– Нам надо просто поговорить.
– Мы говорим.
– Но я ведь тоже вижу, что что-то не в порядке. Я не слепой. Но зачем же сейчас бежать? Что будет с тем, что мы вместе построили? Послушай…
Он хотел ее обнять.
– Нет. – Хелле встала. – Нам надо жить дальше. Я много об этом думала, и если я чего-то и боюсь, то как раз метаний туда-сюда. Этого мы в самом деле могли бы избежать. В четверг придут люди и упакуют твои вещи. Ты можешь при этом присутствовать. А я уйду. Я совершенно не против твоего присутствия, но предпочла бы, чтоб ты мне поверил.
Я ничего не пропущу.
– Притормози, пожалуйста.
