Мы кружили друг вокруг друга в ритме равномерного грохота барабанов. Нам играл Тромбек вместе с остальными. Я заставил свое тело напрячься, раскачался, поднимая руки высоко, в знак того, что я охотно бы сдался. Бык атаковал сбоку. Я перекатился по земле. Кулак размером с копыто упал рядом с моей головой. Я подхватился и попробовал прыгнуть. Несломанный рог метил в мою грудь.
Я немного отступил. Экономил силы и старался все время наблюдать за противником. Я обходил его, а он поворачивался на месте, словно бы усмехаясь.
Лупал черным глазом. Барабаны гремели в моей голове, потолок дрожал, и я испугался, что он рухнет и погребет нас. Ну что ж, это было бы не худшим выходом. Я заставил себя побежать. Он задел меня вскользь и отправил под стену.
Я спотыкался о тела, слушал барабаны и пытался забыть о себе. Ноги пустились в пляс сами. Бык тоже ускорился, и каждое его движение истекало печалью. Я начал хлопать в ладоши, чтоб его развеселить, ибо вот и приходит конец, именно так, мой рогатый друг. Ох, эти барабаны, это дыхание.
Бык размеренно колыхался. Я не чувствовал ног и живота, ладони били друг о друга и, похоже, мне уже не принадлежали. Становилось все темней. Зверь рос передо мной. А старая Владислава повторяла: помни о наших обедах. Помни.
Помни о том, что делала Текла.
7"
"Я упал на четвереньки, пол был мокрым. Камни впивались мне в ладони. Бык перенес тяжесть тела на левую сторону, и я сделал так же. Он поднял переднюю ногу. Я поднял правую руку. Мотнул головой – и я тоже мотнул. Забил передними копытами на месте – и я повторил это движение.
Я был ему зеркалом. Так продолжалось.
Мы оба вырастали из одной и той же, счастливой земли. Мышцы, сокращающиеся под черной шкурой, позволяли предвидеть его движения, которые с каждой минутой становились все более нервными. Он бросился вбок, одновременно со мной. Закрутил задом. Мы застыли в один и тот же момент. Он взревел. Ему ответил мой крик.
Я вбил кулак в окровавленный песок, пыль упала на его кулак. Он заворчал, мы оба заворчали, сгорбившиеся, смотрели друг на друга, словно не только я превращался в быка, но и бык в Шимона.
Одновременно бросились друг на друга.
Если бы я смотрел со стороны, то увидел бы худого мужчину, что на четвереньках мчится в сторону разогнавшегося чудовища размером с грузовик, а его крик тонет в грохоте барабанов и рычании. Они молниеносно сближаются – и вот-вот рогатая голова разотрет человека в клочья. Но нет. Будет совершенно иначе.
Потому что человек перевернулся.
