– Перепиши квартиру на мать.
– Мать больна.
– Ну, тогда на эту твою Дорис.
– Нет, без вариантов. Оставляешь недвижимость за мной, любой ценой. Что бы ни случилось, она остается, это дойдет до тебя наконец или нет?
Ветераны подняли головы. Сташек поставил на штангу блины и лег на скамейку. Первые три движения пошли нормально, четвертое едва-едва, пятое прижало грудь и перехватило дыхание. Ветераны разных размеров подскочили к Сташеку, сняли тяжесть.
– Ты совсем поехал или просто слегка тронулся? – спокойно спросил тот, что поменьше.
Дылда добавил:
– Не гони коней, парень."
"Сташек собрал свои вещи и исчез в раздевалке. Пробовал не слушать адвоката Пирошека, что кружил между шкафчиков и объяснял, что при таком бездумном сопротивлении фирму ждет крах. Сташек попросил довериться ему. Он снимал пропотевшую одежду, не выпуская мобильник из рук. Кратош звонил не переставая. Этой ночью вернулись тучи.
23Сташек хотел понять, что такое призраки, что такое проклятие. Приползли духи судебных процессов, ночью не давали спать барабашки нежелательных телефонных разговоров.
И лишь Дорис оставалась неизменной, словно крест в костеле, превращенном в торжище.
– Может быть, пора поменять людей? Ты взял пьяницу в юристы.
– Да какой из Пирошека пьяница? Иногда поддает, приходится. Иногда и мне приходится.
Он выпил воды, улегся между ящиками, рядом с несобранным шкафом, близ ведра с краской.
– Я не хочу сейчас об этом слушать. Все от меня чего-то хотят. Ты хочешь, чтобы я изменился. Сова – или скорей ее начальство – визжат насчет документов, а Пирошек играет в свою дуду и ждет, что я буду под нее плясать.
Судья старая жаба, впавшая в детство, внешнего управляющего я еще не видел, но уже его боюсь. Каждый день мне звонят человек по двадцать дураков, которые считают, что их жилье принадлежит им. А что мне им ответить, если я и сам не знаю, кому оно принадлежит? И еще эта короста. Слушай, у меня такое… – Густой туман подошел к солнцу. Над Варшавой кружилась пыль. – А я от этого слабею.
Слабею, когда теряю. Ты ведь знаешь.
Дорис была бледной. Он хотел наполнить ее кровью.
– Тебе надо отдохнуть.
– Самое хорошее, что я ничего не провалил. Пирошек постарался. И судья эта тоже хочет как лучше. И даже Кратоша я могу понять. Все сделали так, как должны были сделать, и все равно просралось.
– Я могу сказать тебе кое-что жестокое? – Он засмеялся в ответ. – Тебе слишком легко все шло. Фирму ты получил от отца.
– Но начинал-то я с лопаты.
