- Нет, - качаю головой, настраиваясь на магические потоки. Лютеция в любом случае расскажет обо мне всё, что ей заблагорассудится. Нам не быть подругами или хорошими знакомыми. Она доказала это, размахивая палкой у моего лица. – Не Юст. Она, - поднимаю глаза на Орху, которая испуганно косится в сторону Локка. Теперь посмотрим, кто кого.
Визуал дикого тана и чёрного дурмана
И снова хочу поделиться визуалами, по сложившейся традиции. На сей раз перед нами цветы, сочетание которые даёт необычный для нашего мира эффект - выход из собственного тела.
Конечно же, с возвращением обратно. Ибо иначе тут сгодится любой яд.
Итак, перед вами Чёрный дурман. Очень запашистый цветок, который привлекает не только насекомых, но и животных, которые зачастую становятся жертвами аромата. Несколько вдохов заставляют сознание отключиться.
Второй ингредиент для порошка. Дикий тан. Вступая в реакцию с первым, способен дать употребившему возможность выхода из тела.
Главное, не переборщить с дозировкой
Глава 27
Не быть мне палачом.
Как только Локк хватает за запястье Лютецию, бросая на пол одним резким движением, я отчасти жалею о том, что сказала. Потому что просто не выношу насилия.
Передо мной на коленях подстилка генерала. На грязном полу со сверкающими от гнева глазами, и вряд ли её душа чище окружающей нас бедности.
- Хочешь поквитаться? – всматривается Локк в моё лицо, только мне не нужно подобное правосудие.
Я привыкла к законам, которые соблюдаются в нашем обществе. Здесь, среди диких напуганных поселенцев, огромных злых орков, для которых убить равносильно отрезать ломоть хлеба, нужно быть другой. Но я не готова, я просто не могу в одночасье перейти от врача Клинической больницы им. Серова к жаждущей крови эйре, или какие регалии имеет Эдель?
Одно движение рукой, и позади вырастает Краг, протягивающий мне кинжал. Я спасаю людей, а не приговариваю их к смерти! И беру нож лишь для того, чтобы спасать жизни.
Даже после всего, что она мне сделала, я не готова устраивать здесь резню. А вот Эдель другого мнения.
Ощущаю борьбу внутри себя, совсем как тогда, когда она чуть не задушила Элиану. И вот теперь тянется моей рукой, которая, по правде, принадлежит ей, к рукоятке. Наверное, в такие моменты сильная ненависть способна передавать ей право голоса, и в мою ладонь ложится увесистое холодное оружие.
