Брынль поднимает свой клинок, внимательно смотря на меня. И в глазах немой вопрос: что я вообще собиралась сделать?
- Ты только что оживила его, - кивает в сторону ребёнка, и я понимаю, что теперь ещё прослыву и некроманткой. – Лишь ведьмы и колдуны способны на такое!
- Это спасибо? – усмехаюсь, поднимаясь с колен, и отряхиваю юбку, на которую налипла пыль и сухая трава.
Луфра не верит свои глазам. Сидим на земле, прижимая к себе мальчишку, и раскачивается из стороны в стороны. У неё шок, это видно. К тому же она сама, по всей видимости, еле стоит на ногах.
Настолько истощена. Касаюсь её рукой, намереваясь спросить: всё ли в порядке, как эльфийка обхватывает голову, и я понимаю, что у неё приступ мигрени. Всё, как я и говорила.
- Что ты с ней сделала? – рычит зелёный, но я лишь качаю головой.
«Беги от дикарей!» - напутствует хозяйка тела, и кто знает, может, она права. Одно дело, когда к тебе приходят за помощью, и совсем другое, когда её воспринимают настолько враждебно.
- Луфра, - голос орка становится настолько мягким, что я удивлённо распахиваю глаза.
В её имени, сорвавшемся с его губ, сквозит любовь. Элиана мерно сопит в корзинке, и у меня есть шанс сбежать от тех, кто был ко мне добр, накормив младенца.
«Ты уже спасла мальчишку! Будет с них!»
Но вместо этого я снова опускаюсь рядом с женщиной.
- Я попробую помочь.
Восстановление организма от анемии в моём мире – довольно длительный процесс. Сейчас же сижу рядом с Луфрой, держа руки на её голове, и выражение боли сменяется облегчением, испуг удивлением и благодарностью.
- Где ты научилась этому, ведьма? – бурчит рядом орк, сидя неподалёку и внимательно следя за моими движениями.
- Это мой дар, - признаюсь, потому что сейчас отпираться бесполезно.
«Ещё мы из великих драконов», - подсказывает Эдель, - «с которыми орки в вечной борьбе. Ну, давай же, рассказывай дальше! Нас можно продать в рабство, почему нет?»
Она злится. И я её понимаю. Даже не представляю, как чувствовала бы себя запертой внутри собственного тела.
Насколько негодовала и нервничала. Кажется, она ещё ведёт себя сносно.
Луфра поднимается, о чём-то задумываясь, а потом протягивает руку, чтобы увести за собой.
- Она чужестранка, - напутствует орк, только она говорит ему что-то на непонятном языке, и он отворачивается.
- Оставайся у нас, сколько потребуется, - заглядывает в мои глаза. – Только при одном условии: ты расскажешь мне о себе всё и научишь, как унимать боль.
