Неподалёку небольшой дом, там тебя будет ждать Лютеция. Ты спасаешь моего ребенка, иначе… - он скалится в гневе и сдавливает мне горло. В ушах шумит, и будто проваливаюсь куда-то.
- Ребенка твоей любовницы? - хриплю, сама не понимая, отчего так говорю. Будто кто-то другой произносит это слово. Будто я вообще в какой-то дрёме, и в голове Зоя.
- Моей любимой. Лютеция - моя любимая, а ты - недоразумение. И смотри мне, если хоть что-то с ней случится, - он бесцеремонно хватает меня за волосы, и резкая боль пронзает голову.
Кажется, слышу, как трещит прядь, которую он сильно намотал на пальцы. – Я убью тебя, - медленно шепчут его губы, а я всё не могу понять, что за ересь он несёт. Какие дубы? Какие леса? Какая, вашу мать, Лютеция?
Со стороны может показаться, что у меня истерика, потому что принимаюсь смеяться в голос. Только теперь понимаю, что такой сценарий могла написать только Маринка. И снова голова немного проясняется.
- Ясно. Передам ясеню, что любимая у клевера, а голубой вагон бежит- качается, - выпаливаю первую глупость, которая приходит на ум.
- Ну всё, выходи, - зову Маринку, ожидая, что мерзкий актёр меня, наконец, отпустит. На лице улыбка, а волосы тем временем так же больно натянуты. – Пранк, да? – интересуюсь у мужчины, и он изумлённо кривит брови.
«Ненавижу», - звучит в голове чей-то голос, - «давай убьём его!», - и я тушуюсь, пытаясь повернуться, чтобы посмотреть, нет ли кого-то рядом. Может, наушник?
- Кто такой Пранк? – требует он ответа: властно, грубо, больно, чтоб его.
- Маринка! – кричу, призывая её к ответу. – Переигрывает твой мавр! Давай, дядя, отработал и ладно.
- Эйр Ульбиг, - снова говорит девчонка рядом, - она же головой повредилась, когда упала. Наверное, того, - не вижу, что именно она делает, но уверена, что намекает на моё сумасшествие.
Это эксперимент, затеянный коллегами? Колька Ростовщиков не может простить мне розыгрыш с его женой? Да бред. Ну бред же! Это следовало меня усыпить.
Ну тут, конечно, у анестезиолога с этим проблем нет. Но выходит уже не очень хорошо. Потому что становится нечем дышать. Маньяк перекрывает кислород, и я понимаю, что это уже не смешно. Комната страха слишком натуральна, потому что он действительно меня душит. Не понарошку, а по-настоящему! И я не могу с этим ничего сделать.
- Эйр Ритольд, не надо! – блеет рядом девчонка, а у меня в ушах пульсирует кровь мощными толчками.
