Речь шла не только о человеке, а о любом, кто ступает на эту землю, будь то дракон, орк, эльф, гоблин, оборотень. Это было пристанище для изгнанных из собственных империй, где можно было найти приют. Зачастую последний.
- О ком говорила старуха? – зеваю, потому что не спала всю ночь, к тому же активно топала в неудобных дурацких туфлях. Другой обуви раздобыть не удалось, и мне пришлось отрезать переднюю часть у этих, высвобождая уставшие пальцы. Стало немногим лучше, но я просто мечтала о том, чтобы стащить эти балетки со своих ног.
«Понятия не имею», - отзывается голос. – «Но лучше послушаться и вернуться обратно. Возможно, нам удастся обменять ребёнка на мою жизнь».
- Нашу. Теперь мы с тобой вместе. И не станем никого обменивать. А что если я не захочу уходить?
«Тебе придётся. Магия дракона какое-то время сможет выдержать нас обеих, но придёт время, когда она истончится и выдавит тебя. Тогда уже про океан вечности можешь не мечтать».
- Что будет?
«Ничего. Ты просто исчезнешь».
Тоже мне, испугала. Я и раньше так думала.
А теперь шагаю с ребёнком, чувствуя запахи леса и приятный ветерок на коже.
- Сколько у меня времени?
Но она не стала отвечать на этот вопрос, а я вспоминаю сказку про избушки: ледяную и лубяную. Вот и выходит, что я как лиса из той сказки. С одной лишь разницей, что у меня есть истинная причина: и она мерно сопит в корзинке, которую любезно выдала старуха. За плечами мешок с молоком, хлебом и картошкой на первое время. Тут же тот самый рожок. Пока не придумаю что-то получше, следует его беречь.
«Иди прямо, Ульбиг должен отогнать орков в их земли. Он вернётся за тобой».
- За нами, - трогаю лобик Элианы, уверяясь, что она здорова.
«Ты спасаешь ту, кто потом меня и убьёт!» - снова напоминает Эдель.
- Я поговорю с твоим мужем, объясню ему…
«Что? Ты со своим поговорить не в силах, а хочешь навести порядки в чужих жизнях».
Застываю на месте, задумываясь.
- Ты можешь слышать мои мысли?
«Конечно. Они в моей голове. Так что поменьше думай».
Совет так себе, особенно, если учесть, что нельзя выбросить из головы свои переживания.
Значит, она слышит размышления и о ребёнке? Спрашиваю её мысленно, но она молчит.
- Тебе не всё подвластно.
«Лишь самые сильные эмоции», - признаётся.
Значит, как бы я не врала себе или другим, для меня муж так и остался слишком сильной эмоцией…
Делаю очередной шаг, но тут же замираю и прячусь за деревом, потому что слышу какой-то шум. Оглядываюсь по сторонам, понимая, что звук идёт откуда-то спереди.
