– Да я бы им даром отдал всех мертвых бомжей, честное слово… Я не Тришкин, «жмуриков» на «Фольксвагены» не меняю! – воскликнул Чайкин.
– А Зверев? – спросил Крымов. – Сунул нос не в свое дело? Проявил чрезмерную активность?
– Зверев вернулся сюда, должно быть рассчитывая на то, что за пять лет все утряслось, поселился в своей квартире и сначала не обращал внимания на Белотелову, но позже, как раз в тот вечер, когда мы собрались у нее все вместе – помнишь, Игорь? – он вдруг узнал в ней погибшую Лизу Пермитину и сбежал… Он испугался, что это галлюцинация, и пришел к нам в агентство, чтобы мы выяснили, кто же убил и убил ли Пермитину… Но едва он переступил наш порог, как об этом стало известно Ирганову.
С помощью своих людей он дал понять Звереву, что ему нечего здесь искать… Пренебрегая опасностью, Сергей встретился со мной и хотел поделиться своими подозрениями. Ирганов убил и его.
– Ты хочешь сказать, что этот тип убил столько людей? Ларчикову, Павлова, Михайловых, Пермитиных? И что ему помогал в этом его родственник, которого он завалил золотом? Это сколько же золота надо было привезти сюда, чтобы в течение такого долгого времени совершать преступления, не опасаясь наказания?
– Не забывайте о том, что в этой истории не последнюю роль играет Бурмистров.
Ему практически ничего не стоило оберегать Ирганова… Он понимал, что, если схватят так называемого Пермитина, тот сразу же даст показания против его сына Юры, якобы убившего и обезглавившего Лизу.
– Ты обещала рассказать и про Льдова. Его что, тоже убил Пермитин-Ирганов? – спросила Надя.
– Во всяком случае, Вадим догадывался, чем занимается его классная руководительница вместе с Пермитиным, и, как истинный сын своего отца, он попытался извлечь из этого открытия выгоду…
– Шантаж? – удивился Корнилов, который меньше всего связывал имя Льдова с делом Пермитина.
– Представьте себе!
– Так его тоже убил псевдо-Пермитин?
Но тут Юля замолчала. Она не хотела раскрывать имя настоящего убийцы Вадика Льдова, потому что история, которую она услышала сегодня ночью от проводницы Мартыновой, потрясла ее.
– Думаю, что да, – произнесла она нерешительно. – А вы сами спросите его…
Каша в тарелках остыла и покрылась желтоватой коркой, кофе тоже стал холодным.
