Возможно, Маргарита Евгеньевна была прекрасной рассказчицей, иначе откуда столько эмоций?
– Только обещайте, что не позвоните в больницу… Мне туда еще рано.
– Да ладно вам, обещаю… – нервно рассмеялась Юля. – Не мучьте меня!
– Так вот, сыщица вы моя, Лариса Белотелова – это и есть Лиза Пермитина… Та самая, – Маргарита Евгеньевна перешла на шепот, – которой отрезали голову. Только у нее другая прическа, другой цвет волос и, быть может, даже глаз… Но фигурка и походка – ее! Я очень внимательна к таким вещам… Но меня удивляет, что до сих пор никому в голову не пришло, что это Лиза.
Почему?
– А какая прическа была у Лизы?
– Очень простая. Короткая стрижка при черных волосах. И ярко-красные губы, вот как у меня примерно. Обычная молодежная стрижка… – повторила она. – Вы состригите ей волосы или наденьте парик, пригласите Бурмистрова или Зверева и посмотрите на их реакцию… Они же умрут от разрыва сердца, мужчины намного впечатлительнее нас…
* * *Из машины Юля позвонила Сазонову:
– Петр Васильевич, помните, у Масловой нашли адрес Никольского роддома, женской консультации.
Вы не проверяли, Маслова была там? И у кого?
– Наконец-то я слышу здравую и бодрую речь! А то, кому ни позвони, все пьяные… Праздник, что ли, сегодня какой?
Чувствовалось, что у Сазонова отличное настроение.
– Петр Васильевич, вы узнали что-нибудь о Масловой или нет? Вы извините, но у меня очень мало времени…
– Узнал. Она не записывалась на прием ни к одному из гинекологов, но зато была в самом роддоме, справлялась, не требуются ли им санитарки, и даже расспрашивала у одной из них, сколько им платят, какие условия… Фамилия этой санитарки – Карачарова.
Ну что, я помог тебе?
– Даже и не знаю… Спасибо, Петр Васильевич. А что с машиной Михайловых, машину осматривали? Что произошло, еще не определили?
– Определили. Кто-то перерезал им тормозной шланг…
– Так я и знала.
– Мне бы поговорить с тобой, а, Юлечка?
– Нет, Петр Васильевич, не сейчас; кроме того, я приблизительно знаю, на какую тему вы собираетесь со мной говорить.
Но только ничего у вас не выйдет.
И она бросила трубку. Она не хотела в очередной раз услышать предостережения о Пермитине…
…Никольский роддом находился в самом центре города, возле Театрального бульвара, и выходил своими матовыми окнами прямо на пышные кроны каштанов. Юля приехала туда поздно ночью. Она загадала: если санитарка с фамилией Карачарова сейчас на дежурстве, то расследование надо будет довести до конца.
