А ты… Ты всего лишь Надя Щукина – такая же продажная тварь, как все остальные бабы… Я вас ненавижу, ненавижу, хотя иногда и использую вот в таких тихих и безлюдных местах… Я и не удивился, когда увидел тебя в морге. А почему бы и нет, подумал я. Женщина хочет, и мне ничего не стоит захотеть. Первая сигнальная система, по Павлову. А ты умеешь возбудить мужчину, у тебя, видимо, есть опыт…"
"Щукина кинулась на него и надавала ему несколько пощечин – ладони с силой били по мокрым от дождя упругим щекам… Затем, когда из носа Тришкина хлынула кровь, она, испугавшись, отпрянула от него… А он все продолжал и продолжал оскорблять ее, говорить такие мерзкие вещи, что она не выдержала.
Забралась в машину, завела мотор и, уже не обращая внимания на его угрозы (а угрозы были страшные, отчаянные!), выехала из леса, поднялась по скользкому склону на трассу и помчалась в город. Остановившись возле первого таксофона, она позвонила по «02» и сказала, изменив голос, что на шестнадцатом километре Московского шоссе, по правую сторону, в сосняке, лежит мужчина, который нуждается в помощи.
Чтобы подстраховаться на случай, если на ее первое заявление никто не обратит внимания, она повторила то же самое еще два раза с разницей в четверть часа. Затем пересекла город, выехала на трассу, ведущую к химическому комбинату, съехала с нее, поставила машину за смородиновые посадки, достала из багажника канистру с бензином и, твердя про себя: «Сам виноват, сам виноват…» – облила машину и подожгла.
Она бежала, не оглядываясь, к шоссе, моля бога об одном – чтобы в момент взрыва поблизости никого не было.
Но шел дождь, и дорога, на ее счастье, была пустынна. Она перебежала на другую сторону, спустилась с насыпи вниз, к посадкам, и забилась в густые заросли дикой смородины; замерла в ожидании взрыва. Когда же он прогремел – оглушительный, утробный, как будто идущий изнутри земли, – сердце ее чуть не выскочило из груди. Все было кончено – у Тришкина теперь не скоро появится новая машина.
Разве что он продаст кому-нибудь очередной труп, скажем, труп Нади Щукиной…
Глава 14
– Привет, Земцова. – Крымов, не обращая внимания на присутствие Шубина, сгреб Юлю в охапку и закружился с ней, задевая все углы приемной. – Какая же ты легонькая, как пух… Мы так по тебе соскучились. – И он несколько раз, дурачась, крепко поцеловал ее поочередно в губы и щеки.
– Поставь ее на место, – хмуро пробормотал Шубин, подходя к Юле и стараясь не смотреть ей в глаза.
