В школе паника, директриса мне звонила уже несколько раз… Что за напасть? Ты встретился с Земцовой?
– Нет, а что, она уже приехала?
– Приехала, я сам их видел…
– Кого это ИХ?
– Ее и Харыбина.
– Ты нарочно говоришь мне об этом?… Я прямо-таки вижу твою довольную физиономию: добился, чего хотел? Познакомил, сосватал? – Крымов разозлился не на шутку. За какие-нибудь пару минут он просто позеленел от злости.
– Да вы оба – что ты, что Шубин – совсем измучили девчонку, а ей нужен нормальный, понятно, НОРМАЛЬНЫЙ мужик! Вы же только использовали ее… не хочу даже говорить.
Короче, сдается мне, что у них все хорошо…
– Ну и скотина же ты, Корнилов… – Крымов в сердцах швырнул трубку на землю.
– Ты чего, Жень?.. – Шубин поднял трубку. Из обрывков разговора он догадался, что речь идет о Юле и Харыбине.
Телефон, как ни странно, не разбился. Шубин, заметно волнуясь, набрал номер Земцовой и вздрогнул, когда услышал ее нежный голосок:
– Я слушаю, кто это?
– А ты не догадываешься?
– Игорек! Привет, как же я рада тебя слышать.
Как вы здесь? Все нормально?
– Я сейчас приеду в агентство. Если сможешь – подъезжай.
– Договорились.
– А ты-то как съездила?
– Нормально… – тихо ответила она. – Ну что, до встречи?..
– До встречи.
Игорь повернулся к Крымову, курящему в двух шагах от него. Во дворе было по-прежнему тихо, шелестела листва, где-то за домом проносились машины, и только не слышно было гула самолетов.
– Знаешь что, Шубин, я смертельно соскучился по ней… – вдруг проронил Крымов. – Я словно играл сразу в несколько игр, заигрался, закружился, устал, и теперь мне снова хочется вернуть то время, когда мы с ней были вместе.
Нам было так хорошо вдвоем…
– Крымов, прекрати… У тебя же есть Щукина! – возмутился Шубин. – Как только у женщины, с которой ты был и которой не дорожил, появляется другой мужчина, так ты сразу начинаешь горевать о ней… Сколько можно? Она же тебя любит!
– Кто? Земцова?
– Надя. Ты же еще вчера был счастлив, разве я не прав? А стоило Юле познакомиться – заметь, всего лишь познакомиться с Харыбиным, который, по словам Корнилова, неравнодушен к ней, – как ты сразу же воспылал к ней страстью! Не дури и не мешай ей!
– Игорек, успокойся.
Ты думаешь, я не понимаю, какую цель преследуешь ты? Да ты сам весь побледнел, когда услышал наш разговор с Корниловым… Ты бережешь ее для себя?
– Я был бы счастлив, если бы у меня оставалась хоть какая-нибудь надежда, но Юля никогда не любила меня и мучилась оттого, что не может заставить себя полюбить.
