– Скажи, Чайкин, а кто был у тебя в морге, когда мы с Шубиным звонили тебе в последний раз?
– Приезжал один тип со специальным разрешением и приказал мне дать ему на изучение журнал регистрации.
– А что его интересовало и кто это такой? Фамилию ты хотя бы запомнил?
– Запомнил. Максимов. Да и как я мог не запомнить, если Тришкин раз двадцать предупредил меня о его приходе, сказал, что во время моего дежурства должен прийти некий Максимов, полковник ФСБ, и чтобы я никуда не отлучался… Но что этот полковник искал в журнале, я так и не узнал, ведь он не задал мне ни одного вопроса.
Мне пришлось оставить его одного в каморке под лестницей – он сам попросил меня об этом. Единственно, что я понял по его довольному выражению лица, – он нашел то, что искал, или, НАОБОРОТ, НЕ НАШЕЛ.
– Понятно… что ничего не понятно. – Крымов поскреб подбородок, отодвинул от себя пустые тарелки и широко зевнул. – Ладно, Чайкин, не переживай, не дадим мы тебя, Лешку-Потрошителя, в обиду, живи здесь, тем более что у нас теперь – сам видел?! – решетки на окнах, сигнализация… Никто тебя здесь не найдет, а если и найдет, то ты всегда сможешь спрятаться.
Тебе Надя еще не показывала наш бункер?
– Нет… Она тут, как сумасшедшая, все жарила-парила и при этом ворчала… Она, оказывается, нас, мужиков, терпеть не может. Особенно меня, и, хоть приютила здесь у тебя, всю плешь проела своими упреками о том, какая я скотина неблагодарная, не оценил ее стремления создать нормальную семью и сам, оказывается, спровоцировал ее на измену…
– Ладно, Чайкин! Я женюсь на Наде, и давай поставим точку на этом.
Жизнь штука серьезная, в ней всякое случается, а потому приходится иногда идти на компромисс и терпеть друг друга, вот как ты, к примеру, терпишь меня. А теперь – всем спать.
– А бункер? Ты обещал мне показать свой бункер!
Глава 12
Шубин проснулся довольно рано, постоял несколько минут под холодным душем, накинул на плечи тяжелый махровый халат, от которого, как ему казалось, все еще пахло духами Земцовой, и принялся готовить себе завтрак.
За окном клубились тучи, ветер шевелил занавески, все вокруг казалось серым, безжизненным и холодным.
Единственно, что могло бы как-то поднять сейчас его дух, это звонок Юли из Петрозаводска. Но она не звонила. Она забыла о нем, причем с завидной легкостью.
