Кто? Кто посмел войти сюда к ней и оставить этот букет, который наверняка стоит целое состояние?
На столе зазвенел телефон и заставил Юлю вздрогнуть. Она не знала, брать трубку или нет, но рука сама уверенно схватила ее и прижала к уху:
– Слушаю.
– Добрый вечер, Юля. Я хотел извиниться перед вами. Это Дмитрий.
– Для меня вы Харыбин, понятно? И мне не нужны никакие извинения, сами знаете, что все это лишь сотрясение воздуха, я не верю в искренность вашего раскаяния. И черт бы вас побрал вообще!.. Это ваши розы?
– Ваши.
Вы собираетесь выбросить их в окно?
– Розы здесь ни при чем. Вы были так грубы со мной в самолете, что никакие розы на свете не смогут заставить меня простить вас или даже попытаться воспринимать как-нибудь иначе, чем как полковника внутренних органов Д. Харыбина. Я бы посмотрела, как бы вы выглядели, окажись на моем месте…
– Я тоже как на ладони, не переживайте. Сейчас полночь, но некоторые рестораны еще открыты. Если бы вы согласились поужинать со мной, я был бы просто счастлив.
"
"– Это исключено, я не могу вас видеть. Какое право вы имели так унизить меня, вспомнив Ломова? Вы же не могли не знать, насколько болезненны для меня связанные с ним воспоминания! И после всего этого вы собираетесь поужинать со мной, чтобы продолжить начатую операцию по вербовке?
– Послушайте, Юля, мы же не в шпионов играем, перестаньте произносить вслух это слово, вас может подслушать какая-нибудь горничная…
Юля бросила трубку. Откуда взялся этот полковник? И почему, услышав его голос, она так нервничает?
В дверь постучали.
– Кто там?
Но, вместо ответа, дверь распахнулась, и на пороге она увидела невысокого человека с лисьими глазами. Сейчас, при вечернем освещении, он показался ей чуточку старше и в то же время элегантнее, солиднее.
– Пойдемте пройдемся… Вы извините меня за сегодняшнее, но я ведь и завтра вам повторю все то же самое.
– Зачем вы пришли ко мне? Я же не разрешала.
– Хотите, я сделаю так, что к вам в номер сейчас принесут ужин?
Юля посмотрела на окно – на улице шел дождь.
Харыбин, Зверев, Шубин, Крымов…
Человек, которого она в самолете готова была отхлестать по щекам, подошел к ней и, слегка склонив голову, внимательно посмотрел ей в глаза.
– Послушай, никто и никогда ничего не узнает, – прошептал он ей на ухо, и его руки обняли ее. – И не надо меня ненавидеть или бояться. Одной неразборчивой связью больше – одной меньше, не все ли равно? Юля Земцова, разреши мне остаться у тебя на ночь.
