Тайна убийства Ломова, оказывается, была известна Харыбину и, стало быть, той организации, на которую он работает! Значит, она у них на крючке!
Ей стало дурно при мысли, что ее в любую минуту могут привлечь за соучастие в убийстве Ломова – человека, который заманил ее в подвал дома, где накануне лишил жизни школьницу, чтобы и с ней, с Юлией Земцовой, поступить таким же зверским образом. И если бы не Зименков, которого она защищала еще будучи адвокатом и который ее спас тогда… Так вот, оказывается, кто такой Харыбин! А Корнилов? Да ведь он, наверно, все знал и специально свел их здесь, чтобы дать возможность своему лучшему другу обработать и переманить Земцову… Но ведь Корнилов, по сути, является негласным хозяином крымовского агентства, поскольку именно он предоставил средства на его организацию.
И деньги эти пахли марихуаной… Или кокаином? Не отпусти он человека, занимающегося наркотиками, не было бы и тех денег. А что, если и Харыбин имеет отношение к этой грязной афере?
– Ладно, с вас и так достаточно.
Просто я хотел предупредить вас об одном человеке, который с определенной целью возник рядом с вами.
– Вы ревнуете меня к нему? – Юля поняла, что речь идет о Звереве.
– Да. И не скрываю этого. Поверьте мне, что ничего, кроме разочарования, он вам не принесет.
– Но и у вас тоже ОПРЕДЕЛЕННЫЕ ЦЕЛИ относительно меня, не так ли?
– Да. Но у меня много целей, а у него – одна.
Возможно, что у него и вспыхнули к вам какие-то чувства чисто мужского свойства, но ничего серьезного…
– Можно подумать, у вас серьезные намерения.
– С вами просто не может быть ничего несерьезного. Вы слишком целостны и умны, чтобы вами играть. Но ваша женская природа отравляет вам жизнь. Вы не можете существовать без мужчины. Поэтому и морочите голову бедолаге Шубину…
– Слушайте, Харыбин, я вас не боюсь. Подите вон, и чтобы я вас больше здесь не видела! Можете записать этот наш разговорчик на магнитофон и отнести своему начальнику.
Понятно? Я вас не боюсь. Я вообще никого не боюсь.
– Я знаю. Разве что темноты… – С этими словами Харыбин поднялся, с грустной улыбкой кивнул ей головой, как это делали офицеры еще в начале века, отдавая честь, и вышел из салона.
Юля слизнула с губ неизвестно откуда появившиеся слезы и закрыла глаза: ее только что морально изнасиловали.
