Вода совсем остыла и приятно холодила после дневной жары. Он продолжал мокнуть, пока не сморщилась кожа на пальцах, и лишь тогда вылез.
Их с Эгом тюфяки тоже лежали в подвале, но они предпочитали спать на крыше. Воздух там был свежее, и даже ветер иногда веял. Дождя опасаться не приходилось – здесь его за все их пребывание еще не случалось ни разу.
Когда Дунк поднялся на крышу, Эг уже спал. Дунк лег, заложил руки за голову и стал смотреть в небо. Тысячи звезд горели там, напоминая ему о ночи на Эшфордском лугу, перед началом турнира.
В ту ночь он увидел, как упала звезда. Падучие звезды, по общему мнению, предвещают удачу, и он попросил Тансель нарисовать эту звезду на щите, но Эшфорд не принес ему счастья. До конца турнира он чуть было не лишился руки и ступни, а трое хороших людей и вовсе расстались с жизнью. Зато он приобрел оруженосца. Эг уехал из Эшфорда вместе с ним – вот и все, в чем ему посчастливилось.
Дунк надеялся, что в эту ночь звезды падать не станут.
* * *"
"Вдали виднелись красные горы, встающие из белых песков.
Дунк копал, втыкая лопату в сухую горячую землю, и кидал через плечо песчаный грунт. Он рыл яму. Могилу, чтобы похоронить свою надежду. Трое дорнийских рыцарей наблюдали за ним, переговариваясь тихими насмешливыми голосами. Чуть подальше ждали купцы с мулами и волокушами. Им хотелось отправиться в путь, но приходилось ждать, пока он не похоронит Каштанку. Он отказывался бросить старую подругу на съедение змеям, скорпионам и диким собакам.
Кобыла пала на долгом безводном переходе от Принцева перевала до Вейта.
На ней ехал Эг. Передние ноги внезапно подломились под ней, она опустилась на колени, упала на бок и умерла. Теперь она лежала рядом с ямой, уже окоченев, – скоро и запах пойдет.
Дунк, работая, проливал слезы на потеху дорнийским рыцарям.
– Вода тут в большой цене – не тратьте ее попусту, сир, – говорил один.
– Нашел о чем плакать, – ухмылялся другой. – Добро бы лошадь была хорошая.
«Каштанка, – думал Дунк. – Ее звали Каштанкой, она долгие годы носила меня на себе, не била задом и не кусалась.
Она имела жалкий вид рядом с поджарыми скакунами дорнийцев, с их точеными головами, длинными шеями и пышными гривами, но исполнила свой долг до конца».
– Плакать по вислобрюхой кляче? – старческим голосом промолвил сир Арлан. – По мне ты небось не плакал, а ведь это я посадил тебя на нее. – Старик посмеялся беззлобно и добавил: – Эх ты, Дунк-чурбан.
– Он и меня не оплакивал, – подал голос Бейелор Сломи Копье из могилы.
