Их Дунк отправил домой, и осталось восемь: три Уота, три Уилла, один Лем, один Пейт и Большой Роб, полудурок. Ничего себе воинство, помимо воли подумал Дунк. Добрых молодцев, которые в песнях покоряют сердца благородных дев, среди них не видать – один другого грязнее. Лему как пить дать полсотни стукнуло, у Пейта глаза слезятся. Только эти двое и побывали в солдатах – ходили на войну с сиром Юстасом и его сыновьями. Остальные шестеро зеленым-зелены, как Дунк и предчувствовал. Все до единого вшивые, а двое Уотов – братья.
– Видать, ваша мамка больше имен не знала, – не преминул съехидничать Беннис.
Вооружение ополченцев состояло из серпа, трех мотыг, старого ножа и дубин. Заостренная палка, которую принес Лем, могла сойти за копье, а один из Уиллов сказал, что метко кидает камни.
– Вот и ладно, – одобрил Беннис, – будешь у нас требюшетом[3]. – После этого Уилла стали звать не иначе как Требом.
– Умеет кто-нибудь стрелять из длинного лука? – спросил Дунк.
Крестьяне некоторое время переминались с ноги на ногу, и наконец Пейт со слезящимися глазами ответил:
– Прощения просим, сир, только милорд не позволяет нам держать у себя длинные луки.
Олени в лесу – они для шахматных львов, а не для нашего брата.
– А нам дадут мечи, и кольчуги, и шлемы? – осведомился младший из трех Уотов.
– Ты непременно получишь все это, – заверил Беннис. – Вот убьешь кого-нибудь из вдовьих рыцарей и снимешь с него. А если пошаришь в заднице у его коня, то и серебром разживешься. – Он ущипнул молодого Уота так, что тот взвизгнул, и увел все войско в Уотов лес рубить древки для копий.
Вернулись они с обожженными на костре копьями самой разнообразной длины и с плетеными из лозы щитами. Сир Беннис, который и себе сделал копье, стал показывать, как надо колоть, как отражать древком удары и куда направлять острие, чтобы убить врага.
– Брюхо и глотка лучше всего. Вот тут сердце, – он стукнул себя кулаком по груди, – туда тоже можно. Но сердце прикрыто ребрами, а брюхо, оно мягкое.
Это смерть медленная, но верная. Никогда не встречал человека, который выжил бы, если кишки ему выпустить. А если кто сдуру повернется спиной, колите между лопатками или в почки, вот сюда. Так он тоже не жилец будет.
Наличие в отряде сразу трех Уотов вносило путаницу, и Эг предложил Дунку:
– Давайте будем звать их по именам деревень – вот как сир Арлан, ваш старый хозяин, взял себе имя «Пеннитри». – Это пригодилось бы, будь у деревень названия, но их не было.
