Сир Глендон взял у Дунка копье и пустил лошадь рысью.
– Тогда да спасут Семеро нас обоих.
На востоке, на бледно-розовом небе, сверкнула молния. Дейемон, вонзив в бока коня золотые шпоры, метнулся вперед. Сир Глендон выехал навстречу, целя длинным копьем в грудь принца. Грязь летела из-под копыт, факелы, казалось, вспыхнули еще ярче.
Зажмурившийся Дунк услышал треск, крик, звук падения.
– Нет, – горестно завопил лорд Пек. – Неееет! – Дунк, пожалев его на долю мгновения, снова открыл глаза. Вороной жеребец трусил по полю без седока.
Дунк перехватил его. Сир Глендон Болл потрясал расщепленным копьем, люди бежали к недвижимому Скрипачу, лежащему ничком в луже. Когда его подняли, он был в грязи с головы до ног.
– Бурый дракон! – крикнул кто-то. По двору пробежал смех, и свет зари омыл Белые Стены.
Как только Дунк и сир Кайл помогли Боллу слезть с коня, где-то затрубил горн, и часовые на стенах отозвались тревожными криками. Из утреннего тумана к замку шло чье-то войско.
– Выходит, Эг не соврал, – сказал удивленный Дунк сиру Кайлу.
К Белым Стенам двигались знамена лорда Моутона из Девичьего Пруда, Блэквуда из Древорона, Дарклина из Синего Дола. Из подвластных короне земель пришли Хэйфорды, Росби, Стокворты, Масси, солдаты самого короля с тремя королевскими гвардейцами во главе и триста Вороньих Зубов, вооруженные длинными чардревными луками. Сама Безумная Данелла Лотстон выступила из своего страшного Харренхолла; черная броня облегала ее, как стальная перчатка, по плечам струились рыжие волосы.
На восходящем солнце блестели пятьсот пик и вдесятеро больше копий. Над изобилием ярких стягов реяли два королевских дракона на черном поле: красное трехглавое чудище короля Эйериса и белый, выдыхающий алое пламя.
Значит, воевода все же не Мейекар, понял Дунк. Герб принца из Летнего Замка – четыре трехглавых дракона, символ четвертого сына; одинокий белый дракон указывает на десницу короля, лорда Бриндена Риверса.
Во главе войска шел сам Красный Ворон.
Первый мятеж Черного Пламени угас в крови на Багряном Поле, второй кончился пустой похвальбой.
– Нас не сломить, – возвестил со стены Молодой Дейемон. – Дело наше правое. Мы прорубим себе дорогу сквозь их ряды и пойдем на Королевскую Гавань! Трубите, трубы!
Лорды, рыцари и латники, перешептываясь за его спиной, потихоньку уходили к конюшням, к калитке или в укромные места, где надеялись отсидеться. Когда Дейемон поднял над головой меч, всем стало ясно, что это вовсе не Черное Пламя.
