– За такие слова с человека голову могут снять, – нахмурился Дунк, вспомнив горбатого септона из Каменной Септы. – Кое-кто может счесть их изменой.
– Какая же тут измена, если это правда? При короле Дейероне никто не боялся высказывать свое мнение, а теперь… – Сир Кайл изобразил неприличный звук. – Только вот надолго ли Красный Ворон посадил на Железный Трон Эйериса? Король слаб здоровьем, и когда он умрет, лорд Риверс начнет войну за трон с принцем Мейекаром. Десница против наследника.
– Вы забываете о принце Рейегале, мой друг, – возразил сир Мейнард.
– После Эйериса наследует он, а за ним его дети.
– Слабоумный-то? Я лично ему не враг, но он все равно что покойник, как и его близнецы. Вот только не знаю, как они все умрут – от булавы Мейекара или от чар Красного Ворона."
"Да спасут нас Семеро, подумал Дунк, когда Эг подал свой пронзительный голос.
– Принц Мейекар – брат Рейегаля. Он любит его и не причинит ему никакого вреда.
– Тихо, мальчик, – рыкнул Дунк. – Тебя не спрашивают.
– Буду говорить, когда захочу.
– Нет, не будешь. – Длинный язык когда-нибудь погубит мальчишку, а вместе с ним и Дунка. – По-моему, солонина уже размочилась. Раздай нашим друзьям поровну, живо.
Мальчик вспыхнул. Дунк побоялся, что он начнет спорить, но Эг лишь набычился, как это свойственно одиннадцатилетним мальчишкам, выудил солонину из шлема и стал раздавать, поблескивая бритой башкой при свете костра. Мясо, размокнув в воде, преобразилось из древесины в старую кожу. Дунк жевал его краешек, стараясь обогнать мысли о вепре, крутящемся на вертеле и капающем жиром в огонь.
В сумерках на смену оводам, донимающим лошадей, пришли комары, охотники до человеческой крови. Только дым и спасал от них: не хочешь, чтобы тебя ели – коптись.
Мех с кислым, но крепким вином снова пошел по кругу, и Вересковый Кот стал рассказывать, как во время мятежа спас жизнь лорду Горького Моста.
– Когда знаменщик лорда Армонда пал, я спрыгнул с коня. Со всех сторон нас окружали изменники…
– Что за изменники, сир? – перебил Глендон Болл.
– Люди Черного Пламени.
В руке сира Глендона сверкнула сталь. Огонь превратил оспины на его лице в открытые язвы, жилы на шее натянулись, как тетива лука.
– Мой отец сражался за черных.
Ну вот, снова-здорово. Вопрос «красное или черное» людям лучше не задавать.
– Уверен, что сир Кайл никого не хотел оскорбить, – поспешил вмешаться Дунк.
– Само собой, – подтвердил Кот. – Это давно было, парень, к чему сводить старые счеты.
