Поговорим о менее приятных вещах. – Вдова дернула себя за косу. – Мы не потерпим, чтобы на Холодный Ров или наших людей нападали. Почему бы мне не зашить вас в мешок?
– Я приехал для переговоров, – напомнил Дунк, – и пил ваше вино. – Вкус еще держался у него во рту, и признаков яда он пока не чувствовал. Возможно, как раз вино и придало ему смелости. – Да и мешка, чтобы я в него поместился, у вас не найдется.
Придуманная Эгом шутка вызвала у Роанны улыбку, и Дунк испытал облегчение.
– Зато для Бенниса найдется вполне.
Мейстер Серрик говорит, что он раскроил Уолмеру лицо до кости.
– Сир Беннис просто из себя вышел. Сир Юстас поручил мне уплатить пеню.
– Пеню? – засмеялась она. – Я знаю, что он стар, но не настолько же. Уж не думает ли он, что мы живем в Век Героев, когда жизнь человека ценилась не дороже мешка с серебром?
– Ваш человек не умер, миледи. Ничего страшного не случилось. Он получил рану, только и всего.
Роанна перебирала пальцами косу.
– И во сколько же оценил сир Юстас нанесенную Уолмеру рану?
– Один серебряный олень ему и три вам, миледи.
– Дешево же сир Юстас ценит мою честь – хотя три оленя, бесспорно, лучше, чем три курицы. Лучше бы он доставил Бенниса ко мне для наказания.
– Наказание – это мешок, о котором вы говорили?
– Быть может. – Она обмотала косу вокруг руки. – Пусть Осгри оставит при себе свое серебро. За кровь можно уплатить только кровью.
– Может, оно и так, миледи, но не лучше ли позвать сюда того землекопа и спросить, не предпочтет ли он оленя Беннису в мешке?
– Он, без сомнения, выберет серебро, если не сможет иметь и то и другое.
Но выбирать будет не он. Это дело о льве и пауке, а не о крестьянине, которому поцарапали щеку. Мне нужен Беннис, и я его получу. Никто не смеет вторгаться на мои земли, чинить зло моим людям и уходить как ни в чем не бывало.
– Вы тоже вторглись на землю Оплота, миледи, и причинили большое зло одному из людей сира Юстаса, – выпалил Дунк, не успев обдумать свои слова.
– Разве? – Она снова подергала себя за косу. – Если вы об овцекраде, то мое терпение истощилось. Я дважды жаловалась на него Осгри, но тот не принял никаких мер. Просить трижды не в моих правилах, и королевский закон дает мне право заточать и казнить.
Тут в разговор вступил Эг.
– Только в своих владениях, – заявил он. – Король дает лордам право заточать и казнить на своих землях, не на чужих.
