Старик берег свою гордость до последнего дня. «Но он всегда говорил, что я скор и силен, – твердил себе Дунк, – и то, что было верным для него, не закон для меня».
Он шел по тропке через высокую траву, перебирая в уме свои возможности, как вдруг увидел сквозь кусты огонек костра. Это еще что такое? Дунк, не раздумывая, выхватил меч и бросился вперед.
С ревом и бранью он выбежал на поляну – и остановился как вкопанный.
– Ты! Что ты тут делаешь?
– Рыбу жарю, – ответил нахальный мальчишка, сидящий у костра. – Хочешь?
– Но как ты сюда попал? Украл лошадь?
– Приехал в повозке человека, который привез барашков к столу лорда Эшфорда.
– Так пойди поищи себе обратную повозку. Ты мне здесь не нужен.
– Никуда я не пойду. Надоела мне эта гостиница.
– Довольно с меня твоей наглости. Сейчас перекину тебя через седло и отвезу домой.
– Тебе пришлось бы ехать до самой Королевской Гавани. Пропустишь турнир."
"Королевская Гавань… На миг Дунку показалось, что мальчишка смеется над ним, но не мог же тот знать, что и Дунк оттуда родом.
Еще один бедолага из Блошиного Конца – и кто упрекнет его за то, что он захотел выбраться оттуда?
Дунк почувствовал себя глупо, стоя с мечом в руке над восьмилетним сиротой. Он убрал клинок и свирепо глянул на мальчишку, давая понять, что никаких глупостей не потерпит. Надо бы задать паршивцу хорошую трепку; но малец имел такой жалкий вид, что у Дунка рука не поднималась побить его. Огонь весело трещал, обложенный камнями, лошади были вычищены, одежда сохла над костром на ветке вяза.
– Что это тут за тряпки?
– Я их постирал. И вычистил коней, и развел костер, и поймал эту рыбу. Я бы и шатер поставил, да не нашел его.
– Вот мой шатер. – Дунк указал вверх, где простиралась крона вяза.
– Это просто дерево, – хмыкнул мальчуган.
– Истинный рыцарь в ином шатре не нуждается. Уж лучше спать под звездами, чем в пропахшей дымом палатке.
– А если дождь пойдет?
– Дерево защитит меня.
– Они протекают, деревья-то.
– Верно, – засмеялся Дунк. – По правде сказать, мне не на что приобрести шатер.
Ты бы перевернул свою рыбу, иначе она подгорит с одной стороны и останется сырой с другой. Повара из тебя никогда не выйдет.
– Выйдет, если я захочу, – возразил мальчишка, но рыбу перевернул.
– Что это у тебя с головой? – спросил Дунк.
– Лекари обрили меня. – И мальчик, вдруг засмущавшись, натянул на голову капюшон своего темно-бурого плаща.
Дунк слышал, что так иногда делают от вшей или некоторых болезней.
– Стало быть, ты болел?
– Нет.
