Скидок и поблажек никому не даю! До свидания!
КГБист рванул на выход, оставив неизгладимое впечатление о первом рабочем дне и коробку для вдохновения в которой находились пару комплектов чудесного женского белья, что с трудом поддавалось рекламе.
— Хм...Ника?— зову по-тихому подругу.— Говоришь, завтра в офисе главного не будет?
— Его по пятницам никогда тут не бывает, разве что Дубровский может задержаться до пяти, а потом всё, домой!
Дружка босса мы так и окрестили Дубровским, за его ратный подвиг и слоган собственной персоне.
— Рабочий риквизит домой нельзя брать для изучения?
— Нет, конечно, шеф мозг вынесет.
— Тогда я притащу фотоаппарат и займёмся с тобой нашим личным продвижением рекламы. Оно такое соблазнительное, так и хочеться примерять. Это моя слабость. Мой фетиш, понимаешь? Нет?
— Да чего же не понимаю, ещё как понимаю! Но знаешь, счастливые трусов не надевают! Вот это девиз удовлетворённой женщины, а не любительницы бренда. С нашим Бестужевым, Катька, мне бы «Золотой глючик и кресло-кончалку» в рабочий кабинет, чтоб после его совещаний стресс снимать, а то домой прихожу как дикобраз, почти иголками плююсь.
— Ник?— вспомнила о девушке Бестужева и какая-то тоска меня взяла. Вот же гад! Я не до конца понимала его политику. Если есть дама сердца, какого лешего он хочет и меня?—А эта Лизка его, красивая?
Ника пырскнула, и покраснела от смеха.
— Ну да, такая вся... противозачаточной внешности, можно и так сказать, а что? Ты случайно на Григорьевича глаз не положила?"
"А что так заметно? Да, он мне нравился, даже больше, скажем, я на него запала.
Но такой тип мужчин для серьёзных отношений противопоказан для такой хорошей девочки, как я. Мне же чувства подавай, а ему секс! Сегодня нашёл свою половинку, завтра примерит, а после завтра окажется — не его...
Время бежит быстро за разговором. Игорь освободился к пяти и ждал меня на парковке. Я пулей собралась и умчалась прочь из этого места. До завтра собирусь духом и с новыми силами приступлю к своим прямым обязанностям.
— Какого черта, Катюха?— Робинзон разглядывал мрачно мою шишку.—Вы что там боксёрские груши рекламируете?
Я обнимаю за шею крепко своего братика и дарю целомудренный поцелуй в губы, повиснув на нём, как новогодняя гирлянда. Мы по старой привычке тремся носами и лыбимся друг другу.
— Боевое крещение!—фыркаю, немного расстроена.
— Я этому Иоанну крестителю нос разобью.—шипит сквозь зубы, целуя меня в лоб.
