— Ну! Иди, давай, бестия! Спасай ситуацию, иначе Кирилла сердце прихватит!
Брат неодобрительно смерил взглядом, да так, что холодок между лопатками начал расползаться по спине. Что это — страх? Я впервые, до ужаса, боюсь свидания с Кириллом. В нашу первую встречу меня не знобило так, как сейчас. Даже в том самом злосчастном лифте, поймав в зеркале его зловещий взгляд, я чувствовала себя намного бодрее. Обреченно выдохнув, на ватных ногах направилась к дальней комнате. Возле двери меня дожидался мужчина, друг Матвея, возглавивший нашу общую безумную затею.
— Держи, — тихо прошептал. Хмыкнув себе под нос, вручил ключи от наручников и добавил:
— Ваши вещи доставили сюда. Матвей распорядился до завтра оставить детей в комнате напротив. Там сейчас мать Дмитрия за ними присматривает. Мальчишки спят, но если что, она тебя и Веронику позовёт. Освобождай от оков пленника и живо за стол! Мы вас ждём!
— А...
— Маринина, мужика пожалей! Иди уже.
— Э-эм...
— Я понял. Мы начнём без вас. Ещё звук и я сам сниму с парня наручники!"
"Я выдохнула и коснулась кончиками пальцев дверной ручки.
Сердце бешено забилось, а на глаза почему-то навернулись слёзы. Не простит? А что если... не...
— Бестия! Долго ещё ждать?
Омоновец нетерпеливо обхватил ладонью мои пальцы и рывком крутанул рычаг, распахивая настежь дверь, ведущую в слабо освещённую гостевую спальню.
— Парни, на выход. К нему особый посетитель.
Я зашла за спину любимого мужчины, с трудом удерживая в руке ключи от наручников. Тысячу раз пожалела о своём решении, но что сделано, то сделано и уже не исправить порыв обиды и её последствия.
Неожиданно всхлипнув, заметила, как напряглись мышцы спины Беса. Один из мужчин стащил мешок с его головы и тут же оба покинули комнату, захлопнув громко за собой дверь. Дёрнувшись от испуга, уронила ключи на пол и застыла, как статуя. Кирилл продолжал молча сидеть на стуле, оборачиваться не собирался. Минута показалась вечностью до того, как он первый заговорил...
— Катя, зачем?
Меня будто током ударило.
Как он узнал? Его голос прозвучал так равнодушно и холодно, распространяя по хребту поток колючих разрядов. Такое чувство, словно выдернул три струны из моей души, в которой совсем ещё недавно, ранним утром, играла чудная мелодия.
— Хотела преподать урок, донести до тебя свои чувства...
— И как? Стало легче?
— Нет.
— Почему?
— Потому, что когда они туда зарвались, и приставили вас к стенке, вся моя злость из-за рекламы и тех девиц улетучилась.
