— Ч-черт! Нет, чтобы оператора сменить, вылетают они! Я снимаю гостиницу! Никаких семейных уикендов! Я, бл**ть, хочу секса!
— Кирилл?? — шокирована заявлением будущей свекрови, пытаюсь прийти в себя. А если я ей не понравлюсь? Вон какая дама представительная! Вот тебе и поворотики, блииин!
— Иди ко мне, детка! Иначе я сегодня прямо с утра морально перетрахаю весь рабочий персонал!
— Н-но... кофе...
— К черту кофе, милая... Все к черту! Смотрит мультики? — вцепился руками за трусики и вмиг их разорвал.
— Ах!.. ага ... Ммаша волков... ох... лечит... ммм...
— Вот и ты меня заодно полечишь... — прикусив сквозь шёлк один из набухших сосков, разодрал ночную сорочку пополам одним рывком. Ткань повисла на бретельках, открывая доступ к груди.
— Кир... там Илья... — задыхаясь от дикой, необузданной страсти, еле проговорила.
— Кать! Давай лечиться, а?... ох, бл** ть, как же я соскучился... кошечка моя сладкая... — резко поднял и усадил на мраморную столешницу.
Махровое полотенце, прикрывающее возбуждённый член, скользнуло вниз.
— Нога! ... а-ах ...
— Прости! Держу ... о, боже ... век секса не было ... Целый век, милая! — Кирилл резким движением насадил меня на себя, держа за бедра. — О, черт! Катя, как же я хотел тебя!
Прорычал над моим ухом, вгоняясь в меня мощными, глубокими толчками.
— Каких-то ... а-аах ... пару дней!...
— Целый век, любимая! ... нескончаемый век!
В этот раз всё по-другому. Никаких прелюдий и расшаркиваний! Только наши ритмичные, слаженные движения тел.
Оба шипели от удовольствия и скорости, еле сдерживая стоны. Обхватив его за поясницу ногами, согнутыми в коленях и руками за шею, извивалась и выгибалась ещё больше, позволяя вколачиваться в меня глубоко и резко, безжалостно, до сладких болевых ощущений. Моё тело дрожало в его руках от наслаждения, от первого грубого секса, такого необузданного, как и наши желания обладать друг другом. Я не рассчитывала на долгий половой акт.
Вряд ли сейчас кто-то из нас хочет этого. Не в этот раз. Неожиданно для меня, Кирилл сбавил обороты, начав медленно выходить и входить в моё разгоряченное тесное лоно до упора, доводя до безумия такими вот невыносимыми пытками. Ощущения перекатывались по острой грани, такие невероятные, новые, умопомрачительные. Миллиметр за миллиметром он проникал и покидал горячее и сочное нутро, плавно скользя во мне.
