Но предложенная схема вызвала негативную реакцию «фланговых» государств НАТО — Норвегии и Турции, поскольку она означала, что именно на флангах, т.е. непосредственно у их границ, СССР будет концентрировать силы, выводимые им из Центральной Европы.
Сокращение вооружений должно было проходить в три фазы и завершиться в ноябре 1995 г. При подписании ДОВСЕ советское военное и политическое руководство исходило из перспективы сохранения единого СССР, но этот договор вступил в силу уже после его распада, в июле 1992 г.
После произошедшего распада оказалось, что квоты сокращений, которые «унаследовала» Российская Федерация, в случае их полного исполнения должны были привести к неприемлемому ослаблению ее оборонного потенциала на всех ее флангах, прежде всего, южных границах. Поэтому возникла необходимость адаптации ДОВСЕ и соответствующих переговоров о пересмотре квот.
По мнению ряда авторов (М. Наринский, А. Богатуров, В. Аверков), подписание ДОВСЕ означало переход всех европейских стран к военному строительству на базе концепции «ненаступательной обороны» и «разумной достаточности для обороны».
В результате этого огромное превосходство в обычных вооружениях, которым СССР обладал на Европейском континенте над своими потенциальными противниками после окончания Второй мировой войны, было ликвидировано. Их многочисленные оппоненты (А. Островский, Л. Ивашов, Н. Леонов) справедливо полагают, что ДОВСЕ носил явно асимметричный характер и привел к резкому ослаблению позиций СССР в Европе.
В частности, в этом договоре вооруженные сил сторон сокращались до следующего уровня:
самолеты — 5 150 (СССР) и 6 800 (НАТО),
вертолеты ― 1 500 (СССР) и 2 000 (НАТО),
танки ― 13 000 (СССР) и 20 000 (НАТО),
бронемашины — 20 000 (СССР) и 30 000 (НАТО),
артиллерия — 13 000 (СССР) и 20 000 (НАТО) и т.д.
Неравноправный характер этого договора виден невооруженным глазом, поэтому его с полным основанием можно назвать преступным актом капитуляции перед главным противником в «холодной войне».
Сразу после заключения ДОВСЕ советский президент подписал «Парижскую хартию для Новой Европы», которая провозглашала дальнейшее движение вперед по тому гибельному пути, который был намечен Венской конвенцией 1989 г."
"Отмечая ослабление власти М.С. Горбачева, американская администрация стала серьезно опасаться за исход переговоров по заключению соглашения о контроле над стратегическими вооружениями с СССР.
