На самом деле быстрая ротация кадров на низших уровнях приводила к ослаблению их авторитета и ставила в еще большую зависимость от прочно сидящих на своих местах представителей вышестоящих партийных инстанций. Что же касается высших партийных иерархов, то возможность оставаться в верхних эшелонах власти практически на безграничный срок только укрепляла их положение. С другой стороны, чтобы набрать большинство в три четверти голосов, позволяющее сохранить им свои посты во властной вертикали, они, будучи заинтересованы в укреплении личной преданности нижестоящей номенклатуры, неизбежно шли навстречу их требованиям.
В итоге кадровая реформа укрепляла отношения личной преданности и застой в верхах, одновременно ставя под угрозу карьеры молодых партийных кадров, поставленных в прямую зависимость от благорасположения вышестоящих партийных чиновников. Таким образом, эта уставная реформа оказалась неспособной ни покончить с консервативным сопротивлением в верхах, ни привлечь на сторону Н.С. Хрущева, главного автора этой реформы, симпатии огромной армии партийных аппаратчиков на местах.
После двух дней дискуссий по ключевым партийным документам совершенно неожиданно для большинства делегатов съезда хрущевские клевреты А.Н. Шелепин, Н.В. Подгорный, О.В. Куусинен и ряд других ораторов перевели дискуссию на, казалось бы, давно забытую тему — критику сталинского культа личности и разоблачение преступных деяний его ближайших сообщников, в первых рядах которых опять замаячили члены давно разоблаченной «антипартийной группы» — В.
М. Молотов, Л.М. Каганович, Г.М. Маленков и неожиданно для многих К.В. Ворошилов. Престарелого маршала, единственного из ближайших соратников И.В. Сталина присутствовавших на этом партийном съезде, который уже не очень хорошо соображал и слышал, заставили прилюдно каяться и посыпать свою седую голову пеплом, что выглядело уж совсем омерзительно.
На волне нового разнузданного шабаша, устроенного на могиле И.В. Сталина, Н.С. Хрущев опять «пустился во все тяжкие» и стал прилюдно не только оскорблять, но и клеветать на усопшего вождя и его ближайших соратников.
Теперь с маниакальным злорадством один из самых кровожадных творцов политических репрессий в стране стал в подробностях разоблачать «кровавые сталинские преступления» и недвусмысленно намекнул на то, что именно И.В. Сталин повинен в убийстве С.М. Кирова и причастен к гибели Г.К. Орджоникидзе, что было самой настоящей клеветой. Конечно, выступление Н.С.
