Пихоя) полагает, что эту проблему следует рассматривать в трех основных аспектах:
• с военно-стратегической точки зрения от этого кризиса скорее выиграл Советский Союз, поскольку были устранены американские ракетные базы с территории Турции и Италии, а также была гарантирована неприкосновенность территории Кубы;
• в политико-пропагандистском плане выигрыш был на стороне США, которые предстали в глазах мирового сообщества как жертва советского экспансионизма и стойкий защитник идеалов западной демократии;
• с геополитической точки зрения — это был первый и последний ракетно-ядерный кризис, который доказал, что атомное оружие не может быть оружием в собственном смысле этого слова, т.
е. инструментом реализации политических целей военными средствами.
10. Становление режима конфронтационной стабильности в 1960-х годахК осени 1962 г. напряженность в послевоенной международной системе достигла своего пика, поскольку мир оказался на грани всеобщей ядерной войны. Биполярная структура мира при хрупком балансировании США и СССР на грани большой войны оказалась крайне опасным типом организации международного порядка.
От третьей мировой войны мир удержал только страх перед применением сверхмощного ядерного оружия, поэтому требовались незамедлительные усилия для установления новых, более строгих правил поведения в наступивший ядерно-космический век.
По мнению многих современных авторов (А. Фурсенко, А. Нафтали, А. Богатуров, В. Аверков, М. Наринский), Карибский кризис не только стал высшей точкой военно-стратегической нестабильности в международных отношениях всей второй половины XX века.
Он одновременно обозначил определенный рубеж окончания политики балансирования на грани войны, которая определяла всю атмосферу международных отношений на протяжении целой полосы международных кризисов в 1948—1962 гг. Таким образом, «холодная война» в узком смысле этого понятия в принципе закончилась, но сама конфронтация сохранялась вплоть до крушения СССР. Хотя именно теперь наступила эра «конфронтации по правилам» или, по выражению американского историка Д.
Л. Гэдисса, «длинного мира», которая позволяла решать задачи внешней политики сверхдержав без риска лобового столкновения между ними. Этот «длинный мир» в международной системе безопасности воплотился в форме «конфронтационной стабильности», которая, несмотря на постоянное чередование волн снижения и роста международной напряженности, в целом сохранилась вплоть до распада СССР и биполярного мира в 1991 г.
