Хрущев предложил созвать конференцию четырех великих держав и пересмотреть статус Западного Берлина, объявив его демилитаризованным вольным городом. Эти шаги не были оценены противной стороной, и в марте 1958 г. канцлер К. Аденауэр смог убедить западногерманский бундестаг ратифицировать соглашение о размещении на территории ФРГ американских ядерных зарядов."
"СССР расценил это решение как шаг к ядерному вооружению Западной Германии. В мае 1958 г. в Москве состоялось совещание стран-участниц ОВД, на котором была согласована тактика действий в германском вопросе.
В июле 1958 г. ГДР выступила с предложением о заключении мирного договора с ФРГ, выдержанном в русле советской идеи об отказе обоих германских государств от обладания ядерным оружием. Западная сторона, расценив это предложение как проявление «слабости Москвы», никак не отреагировала на это предложение.
Тогда в конце ноября 1958 г. советское правительство направило правительствам США, Великобритании и Франции довольно жесткую ноту, в которой содержалось требование в течение шести месяцев, то есть до конца мая 1959 г.
, заключить мирный договор с ГДР и признать второе германское государство де-юре. В противном случае советское руководство грозилось подписать отдельный мирный договор с ГДР и переложить на ее правительство полную ответственность за обеспечение особого статуса всего Берлина и гарантий доступа западных держав в западную часть города.
В исторической литературе эта ноябрьская нота получила название «ультиматум Хрущева», который, как полагает ряд авторов (А.
Филитов, Ф. Новик, М. Наринский), положил начало Второму Берлинскому кризису, продолжавшемуся вплоть до конца 1961 г.
По мнению других авторов (А. Богатуров, В. Аверков), напряженность вокруг Западного Берлина сохранялась все эти годы, поэтому применять термин «кризис» ко всему, почти трехлетнему, периоду этого противостояния нет оснований.
Жесткий ультимативный характер «ноябрьской ноты» был вскоре дезавуирован самим советским руководством, и в январе 1959 г.
оно дало понять, что не настаивает на разрешении германского вопроса в первоначально обозначенные сроки. Это поведение советской стороны стало прекрасной иллюстрацией новой характерной черты советской дипломатии, которая сформировалась под прямым влиянием самого Н.С. Хрущева: сначала действовать «с позиции силы» и оказать психологическое давление на оппонента, а затем, в случае его отказа от советских предложений, предложить ему относительно мягкую формулу компромисса.
