Он спросил:
— Кто ты, юноша, из какой страны прибыл, чем занимаешься? Мне кажется, твои дела идут плохо.
— Когда-то я знал лучшие дни, — отвечал я, — и будь я в Багдаде, где родился и вырос, тебе не пришлось бы меня жалеть.
И я рассказал ему о своем неудачном путешествии.
— А сколько тебе лет? — спросил он, и я сказал:
— Девятнадцать.
Он отвел меня в шахский дворец и там, пригласив в красиво убранную комнату, спросил:
— Как тебя зовут?
— Хасан.
— Послушай, Хасан, — продолжал он, — мне жаль, что ты претерпел так много невзгод.
Я — начальник над дворцовой челядью и помогу тебе, как родному сыну. При шахском дворе есть род прислуги, называемой «касодали». Эти люди должны быть приятны лицом и хорошо сложены. Однако среди них нет ни одного, кто мог бы сравниться с тобой внешностью! Поступай же на службу, и жизнь твоя будет устроена.
Он взял меня под свое покровительство и объяснил мне мои обязанности; затем одел меня так, как полагалось по моей новой должности, и поселил меня вместе с другими молодыми людьми, которые выполняли те же обязанности.
Вскоре я выдвинулся так, что завоевал уважение своих товарищей и оправдал доверие моего покровителя."
"Некоторое время я оставался на службе, к чести человека, устроившего меня при дворе. Дальше произошло вот что.
Всем нам — дворцовой челяди и телохранителям, чиновникам и прочим лицам мужского пола, было запрещено появляться после определенного часа в саду, куда выходили окна гарема: в это время женщины совершали прогулку, и тому, кто бросил бы на них взгляд, грозила смертная казнь.
Я как-то упустил время и задержался в саду; потом, сообразив, что уже поздно, бросился к выходу. Тут в самом конце аллеи я столкнулся с какой-то молодой особой.
— Куда это ты так торопишься?! — воскликнула она.
Вечер был светлым, и я разглядел ее лицо. Оно было мило. Тем не менее я отрезал:
— К выходу. Если ты из тех, что живут в гареме, то знаешь сама. Или мне не дорога жизнь?
— Поздно же ты о ней вспомнил, — засмеялась она, — благодари судьбу, что встретил не кого-нибудь, а меня, а то бы лишился головы на этом же месте!
— Горе мне! — воскликнул я.
— Как же, несчастный, я не убрался вовремя!
— Отчего же горе, — возразила она. — Ты встретил здесь молодую красивую девушку — я льщу себя уверенностью в том, что мало кто из обитательниц гарема может похвастаться большей привлекательностью, нежели я! Так что у тебя нет оснований быть недовольным судьбой.
— Прекрасная госпожа, — сказал я.