В первые секунды он даже сам не понял, что к чему. Светлана выгибала спину и поднимала ягодицы, пытаясь прогнуться, чтоб достать скрепки из-под стола. Причем, судя по тому, как обтянуло ее короткое, обнажающее ноги платье, нижнего белья на ней не было.
«Вот…» – он грязно выругался. И ведь не отвадишь ее прямо сейчас. Если бы не Светлана, он бы так и не узнал о том, что Ирина не просто задумала избавиться от детей, но уже предприняла конкретные шаги в этом направлении. Да даже в этот проклятый клуб он пошел только потому, что его об этом предупредила эта женщина.
А если бы его не оказалось рядом в тот момент, когда Ирана выпила отраву…
При мысли об этом неприятно передернуло, а зубы скрипнули друг о друга. Пожалуй, даже смерть будет недостаточной карой тому, кто виновен в этом. О, нет. Этому отравителю уже готов билет в один конец на экскурсию в подвалы театра оперы и балета.
– Я почти все… – с придыханием прошептала девица.
Он невольно облизнулся от чрезмерной сладости во рту. Один раз такое попробовать, может, и интересно, но есть постоянно – явно закончится несварением.
– Молодец. – с сарказмом откликнулся Нагицкий. – теперь можешь встать и уйти. Но ты хорошо поработала.
Девица сарказма, кажется, не заметила, да и подниматься не спешила.
– Герман Игнатьевич. – Грудь ее часто вздымалась. Светлана явно нервничала. – Вы… довольны? Все правильно сделала?
Нагицкий фыркнул. Переживает за обещанные ей сольные партии и гастроли? Хотя кто бы ее упрекнул? Но убедить Ирину у нее пока явно не получается.
– Молодец, что позвонила мне, – на этот раз без сарказма. – Спасибо. Я оценил. – Он чуть прищурился и уже гораздо строже добавил: – А теперь не заставляй повторять меня дважды.
Светлана чуть побелела и мелко-мелко закивала, поспешно поднимаясь с пола.
И все-таки эта женщина явно не умела сдаваться. Пока поднималась, дважды успела повернуться к нему спиной, выпячивая все прелести своей фигуры.
– Герман Игнатьевич… я хотела спросить…
– Ты все-таки заставишь меня сегодня потерять терпение.
– процедил он сквозь зубы.
– Простите… – пролепетала та, наконец убираясь из его кабинета.
Оставшись один Герман посидел какое-то время за столом. Нужно было успокоиться. Ира не виновата, в том, что решила избавиться от нежелательной беременности. В этом виноват только он.
Может быть, прав был отец, когда говорил, что такие как они не могут быть счастливы.
При мыслях о родителе, кулаки сами собой сжались, и захотелось хоть кому-нибудь ими съездить по морде.
