Но если смотреть правде в глаза, то и Матвея я сперва тоже слегка невзлюбила за то, что он всегда искал свой путь – в медицине, в жизни, и никогда не следовал за остальными. Он возражал мне открыто, это бесило. И все-таки разница между ним и Авдеевым была очевидной – Мажаров говорил со мной, а Авдеев молчит.
– Мне кажется странным, что человек вообще ни с кем не говорит о себе. Никто не знает, с кем он живет, женат ли, холост – даже наши пронырливые девочки во главе с Леной из оперблока не смогли раздобыть ни крупицы информации.
Как тебе? Человек словно живет по легенде – ни близких друзей, ни родных.
– Ну а бывшие коллеги?
– Только в общих чертах – хороший специалист, большое будущее. Не знай я, что это живой человек, решила бы, что речь о роботе.
Мне вдруг стало жарко – видимо, закончилось действие инъекции, и снова полезла вверх температура. Я приоткрыла окно, но Матвей тут же велел:
– Закрой. Потерпи, скоро доедем. Я попросил подменить меня на парах, так что дома останусь.
– И будет у тебя в квартире две больные бабы, – вспомнила я о гостившей у нас подруге.
– Ах ты… забыл совсем… ну, что делать, придется вас терпеть.
Однако, когда мы вошли в квартиру, Оксаны там не было. Диван в кабинете был сложен, постельное белье аккуратно свернуто и уложено на подлокотник, а футболка Матвея, в которой Оксанка спала, висела на полотенцесушителе выстиранная.
– Хоть бы позвонила, – пробурчала я, переодеваясь в пижаму."
"– Ничего, понадобишься – позвонит, – сказал Матвей с улыбкой.
– Когда снова будет ей плохо, она непременно тебя разыщет.
– Для того друзья и существуют.
– У тебя довольно странное представление о дружбе, дорогая моя. Как о потребительском рынке. Причем «потребляют» всякий раз тебя. Не обидно?
– Значит, другого не заслуживаю.
– Это глупости, Деля. Дружбу не заслуживают.
– Матвей, это все безумно интересно, но меня очень трясет, я, пожалуй, полежу, – взмолилась я, чувствуя отвратительную дрожь во всем теле.
– Укладывайся. Я сварю бульон и приду к тебе, если не возражаешь, поваляюсь тоже с книжкой, раз уж случай представился.
– Не хочу бульон, хочу спать.
– Спи. Бульон потом, – покладисто согласился Матвей, отправляясь в кухню.
Я уснула так крепко, что даже увидела сон. С того момента, как в моей жизни появился Матвей, я почти перестала видеть те сны, которые обязательно несли за собой какие-то неприятности. Раньше большинство моих снов сбывались или предупреждали о приближении чего-то негативного.
