Вот если бы еще они не сопровождались поджогами мусорных бачков…
Но теперь мне совершенно нечем заняться до вечера, вот в чем проблема. А это значит, что я снова и снова буду обдумывать все мыслимые и немыслимые выходы из сложившейся ситуации, хотя отлично понимаю, что их нет. Вернее, есть, один, и как раз тот, что труднее всего реализовать. Я должна выплатить все деньги, что задолжала моя мать. Но их у меня нет.
Когда привыкаешь жить в каждодневном кошмаре, то со временем начинаешь думать, что хуже уже ничего не будет.
И вот тут жизнь преподносит тебе очередной сюрприз. Ровно в три часа дня ко мне приехали какие-то люди – мужчина и женщина – и через дверь сообщили, что моя квартира мне больше не принадлежит. Я оторопела настолько, что впустила их и через минуту уже держала в руках документы, из которых следовало, что квартира является залогом за очередной кредит в банке, который оформила моя мать. Об этом кредите мне ничего известно не было, я не могла еще разобраться с разными конторами микрозаймов, где долги тоже росли с космической скоростью, а тут еще и это…"
"– Но я… я ничего не знаю, – забормотала я, понимая, как жалко выглядят мои оправдания.
– Девушка, милая, я понимаю, такие новости всегда шокируют, – мягко сказала женщина, оказавшаяся юристом, – но поймите и нас. Выплат нет, кредит не погашается, мы вынуждены обратиться в суд. Это я еще по-человечески хотела, чтобы не сразу повесткой огорошить.
– Но… мама умерла, понимаете? – Я метнулась в комнату, принесла свидетельство о смерти, стала совать его женщине.
– Вот смотрите… видите? Мамы нет, а я ничего у вас не брала…
– Я очень вам сочувствую. Но по закону…
– По какому?! По какому закону вы хотите выбросить меня из квартиры, где я родилась?!
– Ваша мама подписала документы, в которых все ясно сказано, – мгновенно став чиновницей, а не человеком, механическим голосом произнесла юрист. – Всего доброго.
Они вышли, а я опустилась на пол и завыла. К такому повороту событий никто не бывает готов.
Казалось бы – куда уж фиговее… а вот сюда, сюда, располагайтесь.
ИгорьПластическая хирургия оказалась даже увлекательнее его прежней специализации. Наверное, все дело было в наглядности – видеть, как в результате твоей работы лицо человека принимает прежний облик или становится лучше, чем было.
В каком-то смысле Игорь чувствовал себя творцом – исправлял врожденные дефекты, улучшал то, что создала природа, а значит, был как бы над ней, чуть сверху.
