– У нас не принято делить операции на интересные и не очень.
– Но вы…
– А я при своей квалификации гожусь на что-то более сложное, чем пилить носы, вам так не кажется? – перебила я, и Авдеев слегка сник. – И при этом я не гнушаюсь сделать ринопластику, если это требуется.
– Ну да… сперва добейся, потом критикуй, – пробормотал Авдеев тихо. Но я услышала:
– Что же вы стесняетесь, повторите громче. Или духу не хватает?
Он поднял на меня совершенно больные глаза и тихо спросил:
– Вам нравится глумиться надо мной? Почему, за что? Чем я заслужил такое отношение? Вы ведь знаете, что я хороший хирург.
– Я разве сказала что-то другое? Мне просто непонятно, почему вы, находясь пока на первой ступени в иерархии нашей клиники, позволяете себе выбирать, кого оперировать, а кого нет?
– Я не выбираю, – так же тихо сказал Авдеев. – Мне сегодня стало плохо. Если хотите, я возьму все маммопластики на месяц вперед.
Я покачала головой и выбросила окурок. Его стремление что-то постоянно доказывать мне тоже не нравилось, я, честно сказать, вообще начала жалеть о своем решении – Авдеев по-прежнему был для меня непонятен, и это раздражало.
И, кстати, он был прав, говоря, что я стараюсь найти в его работе изъяны не потому, что они там есть, а как раз потому, что он был мне непонятен.
Не желая больше продолжать этот странный разговор, я вышла из ординаторской и у комнаты отдыха наткнулась на кардиолога.
– Сергей Иванович, можно вас на пару минут ко мне в кабинет?
– Конечно. Я собираюсь уезжать через полчаса, если больше нет консультаций.
– На сегодня нет. Но мне нужно поговорить.
В кабинете было прохладно, мне стало немного легче, головокружение почти прошло. Расположившись на диване, кардиолог выжидающе смотрел на меня.
– Сергей Иванович, вы смотрели сегодня ЭКГ Авдеева?
– Да, смотрел. Абсолютно здоровое сердце, как и должно быть у человека его возраста. А что?
– И никаких признаков перенесенного приступа?
– Абсолютно никаких.
– Странно…
– Мне показалось, что у него какие-то проблемы, но с сердечной патологией они не связаны.
– И вы далеко не первый, кому так кажется, но никто пока не смог выяснить, какие именно, – вздохнула я.
Кардиолог бросил взгляд на часы:
– Аделина Эдуардовна, если больше нет вопросов, мне бы…
– Да-да, конечно, я вас не задерживаю больше. Спасибо.
Он ушел, а я, включив компьютер, забегала пальцами по клавиатуре, набирая текст протокола операции. В дверь постучали, и на пороге возник Матвей.
