Так и живем – теоретик и практик…
– Аделина Эдуардовна! – на пороге кабинета возникла Алла, мой референт. – К вам можно?
– Да, входите. – Я спрыгнула с подоконника и одернула халат.
Аллочка, покачивая бедрами, проплыла к столу и положила на него папку:
– Вы просили результаты анализов пациента из седьмой палаты, доктор Васильков отправил.
– Спасибо.
Я надела очки и со вздохом открыла папку. Пациент из седьмой палаты в последнее время занимал мои мысли почти постоянно – у него не приживался пересаженный кожный лоскут, и мы с Васильковым никак не могли найти причину.
Вот и сегодняшние результаты не приблизили меня к разгадке ни на сантиметр. Все в порядке – а лоскут отторгается, начинается нагноение. Я не люблю ощущение, когда не знаю, что делать и в какую сторону двигаться. Собственная беспомощность разочаровывает, и это хуже всего. Вроде все делаешь правильно, все умеешь, все знаешь – а результата нет. И выхода нет, и причины внятной – тоже.
И как раз в этот момент в дверь постучали.
Это оказался психолог Иващенко. В последнее время он довольно часто заглядывал ко мне на чашку кофе в перерыве между пациентами.
– Не заняты, Аделина Эдуардовна?
– Нет, проходите, Иван Владимирович.
Психолог поставил передо мной поднос с двумя чашками кофе – он всегда ходил за ним в реабилитационный корпус, знал, что я не пью растворимый. Забрав свою порцию, он уселся на диван, закинув ногу на ногу, и поинтересовался:
– Вы чем-то озабочены?
– Что – морщины заметнее обычного?
Иван засмеялся:
– Нет.
Лицо какое-то чужое.
– Похоже, зашла в тупик, – призналась я, отодвинув папку с результатами на край стола и снимая с подноса чашку с дымящимся кофе. – Физиологически все в порядке, а результат отрицательный.
– Не всегда выздоровление зависит только от физиологии, – отозвался Иван. – Иногда при внешнем благополучии у человека внутри происходит что-то такое, что никак не дает организму мобилизовать силы на восстановление после операции.
Я никогда не была сторонницей подобных теорий и не особенно верила в связь физиологического и психологического, но в практике Иващенко имелось несколько примеров, заставлявших меня уменьшить свой скептицизм.
Может, он и теперь прав?
– Хирурги не всегда имеют возможность заглянуть пациенту в душу, у них просто нет на это времени, – продолжал психолог, держа перед собой чашку на блюдце. – А ведь порой недостаточно лечить только тело. Больная душа просто не даст ему возможности поправиться.
