Когда я работала над Сёмиными делами, то делала в нём заметки. И сейчас снова по привычке работала с ним.
Хорошо бы удалить исписанные страницы - их было просто вынуть, разомкнув кольца. Но, от чего-то не поднималась рука. Да и были там ценные заметки, всё когда-нибудь могло пригодиться.
Плохо было то, что на страницах иногда встречались записи, сделанные рукой Сёмы.
Он, дурачась, мог иногда оставить такое “Лилушонок, ты так увлеченно спишь над делом, проснёшься - приходи под бочок”
Это когда я работала допоздна, и впрямь могла заснуть над бумагами.
Тогда меня эти записочки умиляли, казались мимимишными.
Теперь я вдруг с опозданием возмутилась: а разбудить жену, и переложить в постель, никак было? Ну да, она же проснётся и может ещё поработать. И пофиг, что потом у неё потом дня три будет ныть спина.
Но, как известно, проблемы индейцев шерифа не волнуют.
Долго размышлять об этом я не стала, плотно погрузившись в мысли о деле супругов Кравцовых. Значит, мне нужно было добиться мирового соглашения. С Марией Петровной, думаю, проблем не должно было возникнуть.
А вот господин Кравцов… это была задача. Мне нужно было составить пункты, по которым я смогу его обработать так, чтобы он не догадался, что в общем-то дело он проиграл. Дело ещё очень усложнял Даня: ведь он не должен был какое-то время ни о чём догадываться. Конечно, можно было сообщить ему о вмешательстве шефа, но пугать его заранее не хотелось. Потому что тогда он мог бы почистить то, что должна была выявить проверка.
По возвращении домой я приняла душ.
Быстро нарезала салат из свежих овощей, с удовольствием вдыхая запах болгарского перца и кинзы. Пожарила шницель, купленный в магазине.
В последние дни на готовку не очень-то хотелось тратить время, поэтому брала себе заморозку, охлаждёнку или такие вот готовые шницели и ромштексы. Тогда на приготовление ужина уходило не более пятнадцати минут.
Я накрыла себе простую, но вкусную поляну, и набрала Галку.
Та ответила сразу - ждала.
-Ну давай жееее! Какие новости, кто там объявился? Кто рвёт на себе волосы, жалея о том, что был такой распоследней скотиной?
Я жевала плотное сочное мясо с наслаждением.
-Теперь, Галк, я не по мужикам… Не смотри так испуганно, всё в порядке с ориентацией. Я теперь по работе. Я её раб и преданный фанат. Всё моё нерастраченное уходит в эту благодатную почву.
Галка расхохоталась.
-Так, и понятно, и нет. Давай разжевывая. Ты же сейчас занимаешься делом той бедной бабы, которую твой Горыныч облапошил?
-Именно.
